вооружение, — прошептал Пеплов куда-то мне в губы. — Чувствую себя похотливым самцом, но единственное, о чем я могу сейчас думать, это как как можно скорее стащить с тебя эту дизайнерскую блузку и, вновь прикоснуться губами к той родинке в форме сердечка…

— Но как?!.. — я замерла в шоке, прекрасно понимая, о чем он говорит. Вот только о той родинке на моей груди знало всего несколько человек, а Пеплов не мог никак ее видеть даже в то утро, когда мы купались на озере, слишком уж в интимном месте она была. Но его нежные пальцы ласкали меня сейчас как раз именно там, лишая всех возможных сомнений. Он прекрасно знал, где она расположена. — И что значит «вновь»?!

— Тем утром, проснувшись в твоей каюте от солнца, светящего прямо в лицо, я залюбовался тобой спящей. Простыня сползла, открывая взгляду все то, что я упустил накануне вечером… Эта родинка… ммм… я помню, как поцеловал ее и ты тихонько застонала во сне от удовольствия, но я не хотел будить тебя. Вернулся к себе, переоделся, собрал вещи… Хотел принести тебе завтрак в постель, но удалось раздобыть только чай. Естественно, не такого доброго утра я ждал от тебя… Ты буквально выбила почву мине из-под ног, оставив в полнейшем недоумении и шоке. Я не знал, злиться мне или страдать. Но мне действительно было безумно плохо… Потом еще и разборки с Огнёвым, справедливо обвинившем меня в том, что мне категорически противопоказано работать с артистками женского пола, — усмехнулся Влад.

— Так это… был… ты? — я не верила своим ушам и чувствовала, как начинаю дрожать и непроизвольно всхлипывать. Слезы навернулись на глаза. Влад непонимающе смотрел на меня, а я не могла произнести ни слова. Я крепко обняла его и плакала минут пять, пока слезы не закончились. Влад лишь нежно гладил меня по спине, не предпринимая попыток залезть мне в душу. Успокоившись, я, наконец, рассказала ему, как я сама помнила события наших последних дней.

— Голова болела еще несколько дней, поэтому я обратилась к врачу и сдала анализ крови, — закончила я свой рассказ. — У меня обнаружили следы наркотических веществ в крови. Добавь к этому несчастную любовь, разбитое сердце, все это непонимание и грязь… Те сомнительные статейки, вышедшие в конце лета и не имевшие никакого отношения к музыке, слова Артура о том, что в этом бизнесе все решается только через постель… Потом еще и эта вечеринка… Я проснулась и совершенно ничего не помнила… Видела лишь, что я с кем-то провела ночь… Свою первую, ты понимаешь? Ты представляешь, что я должна была чувствовать, не зная, кто был моим первым мужчиной? Я помнила лишь три бокала шампанского накануне, которые выпила со злости, а потом мне протянули что-то другое… И все… и эти слова про привет из Калифорнии, я так и не поняла, к чему это было сказано…

— Ну, и скотина же он! — вырвалось у Влада. — А я все не понимал, на что Артур намекает. Это была его маленькая месть за пощечину и расцарапанную щеку. Это Артур попросил подсунуть тебе выпивку с наркотическими препаратами. Возможно, предполагал, что ты устроишь что-то выдающееся на вечере, где много репортеров и телевизионщиков, но я вовремя успел увести тебя вниз в твою каюту…

— Но как же мы?..

— Когда я проводил тебя до каюты, ты, конечно, была не очень трезвая, но… выглядела, как понимающая, что делаешь. Поэтому, когда ты вдруг поцеловала меня и начала расстегивать пуговицы на рубашке, я не мог сомневаться в твоих намерениях. Наверное, как истинный джентльмен, я должен был лишний раз переспросить, а точно ли ты… хочешь этого. Но я… просто не смог остановиться… и решил отложить все объяснения на утро. Я и подумать не мог, что ты ничего не вспомнишь. Я решил, что на трезвую голову ты пожалела и о том, что призналась мне в чувствах и о том, что мы были вместе той ночью. Пришлось уважать твое решение и отступить… Ну, почему ты мне снова ничего не сказала?! Мы же договорились делиться всем, что с тобой происходит в туре.

Я в очередной раз смущенно отвела взгляд.

— Думаешь, девушке легко признаться в таком? Я решилась сказать тебе, что люблю, а ты лишь свел все к шутке. Что было бы со мной, если бы я еще рассказала тебе, что не помню, с кем умудрилась переспать?!

— Целый год… Мы потеряли целый год, еще и страдая вдали друг от друга, как два идиота!

— Зато я написала «Пепел», которая помогла тебе найти замечательную команду для твоего проекта, — улыбнувшись, я снова коснулась губами Пеплова. На этот раз покрывая поцелуями его щеку. — Вся моя боль в этой песне…

— Важнее, что она помогла мне вновь найти тебя.

— Так держи крепче и больше не теряй…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

20

Влад.

— Женька, какая же ты все-таки у меня хулиганка! — прошептал Пеплов, отрываясь от любимых губ.

— Я не виновата, это всё Аленка…

Влад непонимающе посмотрел на свою девушку в ожидании объяснений. Записывалась предновогодняя церемония награждения премией Муз-ТВ, и «Пеплу» досталась главная награда. Музыканты вышли на сцену и попросили подняться к ним и автора текста и музыки, а Женя во время своих слов взяла и призналась Пеплову в любви прямо перед всеми зрителями.

— Полтора года назад мы поспорили. Аленка была уверена, что если я и влюблюсь однажды, то мой парень непременно буде из музыкальной тусовки.

— А что утверждала ты?

— Из вредности настаивала, что он будет юристом.

— И-и?

— А что «и»? Я проиграла и должна была признаться в любви во время выступления. Как ты понимаешь, с тех пор я больше не пела… Сегодняшний вечер был первым, когда я снова поднялась на сцену, и коварная Аленка не поленилась напомнить мне о пари…

— Завтра все блоги запестрят заголовками, играющими на словах «пепел» и «Пеплов», — засмеялся Влад. — Ну, да Бог с ними. Сегодня ко мне?

— Даже не зна-а-аю…

— Тебя там ждет сюрприз, — почти промурлыкал Пеплов Жене на ушко.

— Ну, если сюрприз… Тогда давай незаметно исчезнем прямо сейчас? Мы же можем не оставаться на банкет? У меня вдруг появились более интересные планы на этот вечер…

Попрощавшись с музыкантами и еще раз поздравив их с важной наградой, Влад с Женей уехали с вечеринки, чтобы побыть вдвоем. В квартире Пеплова празднование престижной премии продолжилось вечером при свечах с бутылочкой французского вина.

— Хочу подарить тебе это, пока