А когда мы вернемся, – губы коснулись моего уха, голос стал еще тише, – я напомню тебе, почему ты всегда будешь говорить «да». Сниму с тебя все – медленно, сантиметр за сантиметром. Положу тебя на кровать. Разведу твои ноги. И сделаю так, чтобы ты кричала мое имя. Чтобы ты умоляла. Чтобы ты не помнила, как звучит слово «нет».

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Закусила щеку изнутри.

Рука Власова спустилась ниже – медленно скользнула по животу, проскользнула под резинку легинсов, а потом и под тонкую ткань трусиков. Пальцы были теплые, сухие, уверенные. Я резко вдохнула, пытаясь сжать бедра, но он только сильнее прижал ладонь ко мне – не грубо, а властно, словно говоря: «Не смей».

его средний палец скользнул между складками – медленно, дразня, разводя влагу, которая уже предала меня. Стыд обжег щеки, горло сжалось. Я хотела оттолкнуть его руку, крикнуть «нет», но тело не слушалось – бедра невольно дрогнули навстречу.

Пальцы нашли клитор – точно, безошибочно. Он нажал – не резко, а размеренно, круговым движением, словно знал, где именно и как сильно нужно. Острая вспышка разлилась по всему низу живота, ноги задрожали.

Я тихо застонала – коротко, невольно. Сжала губы, пытаясь заглушить звук, но он уже услышал.

– Скажи, Арина, – прошептал, губы почти касались моих. – Ты позволишь мне поехать с тобой?

Я не ответила словами. Он нажал сильнее. Тело вздрогнуло, бедра невольно подались вперед. Я закусила губу, чтобы не застонать снова.

Влад улыбнулся – победно, соблазнительно, властно.

– Хорошо, – сказал тихо. – Очень хорошо.

И отступил – резко, словно ничего не случилось.

Посмотрел на меня сверху вниз – в глазах удовлетворение.

– Послезавтра мы поженимся. Через неделю ты поедешь к брату. И я поеду с тобой.

Власов повернулся и пошел к двери.

На пороге остановился – не оборачиваясь.

– И не забывай, Арина – голос стал еще тише, еще соблазнительнее. – Я всегда держу слово.

Дверь закрылась.

Я осталась сидеть – ноги дрожали, дыхание рвалось, между ног все горело.

Влад не отпустит меня одну.

Чтобы показать всем – и мне тоже – что я его.

И я не знала, что страшнее: если он заставит меня – или если я сама захочу этого.

Глава 34

Вот и настал тот момент, когда я стану женой Власова. Я стояла рядом с ним, и это ощущалось странно спокойно – без волнения, без того внутреннего дрожания. Вокруг нас был зал регистрации браков: светлый, просторный, слишком торжественный для того, что на самом деле происходило между нами. Колонны, мрамор, хрустальные люстры – все это выглядело так как должно было подчеркнуть важность события. Но для меня это был просто фон. Дорогой, красивый, но чужой.

Он стоял ровно, на правильном расстоянии – наши плечи почти не касались. Я ощущала его присутствие не как эмоцию, а как факт – такой же реальный, как регистраторша впереди, которая сейчас зачитывала стандартный текст о браке.

На мне было платье цвета теплого серебра. Оно плотно расшито мелкими камешками, которые ловили свет при каждом движении, хотя я и не двигалась лишний раз. Глубокий, но сдержанный вырез, четкая линия талии, тяжелая юбка, которая держала форму. Это не была нежность и не мечтательность – это был статус, выдержанный стиль, почти броня, замаскированная под красоту.

Букет белых роз дополнял образ, но не делал его мягче – скорее завершал композицию.

Но на самом деле все это была чистая фикция. Я никогда не думала, что мой первый брак будет именно таким – подписанным ради денег, с мужчиной, которому я отдала свою невинность в обмен на спасение брата. С владельцем ресторана, где я подавала бокалы, и бутика, где прятала слезы в раздевалке. Красивая история, нечего сказать. Прямо для свадебного тоста.

Гостей было мало – несколько его партнеров, которых я видела лишь раз на вечеринке, и моя подруга Настя как свидетель. С его стороны – какой-то он, которого я вообще не знала.

Когда звучали официальные фразы, я слушала их спокойно точно мне просто зачитывали инструкцию к стиральной машине.

– Влад Петрович, берете ли вы Арину... в жены?

Он не моргнул. Голос ровный, низкий.

– Беру.

Она повернулась ко мне.

– Арина Сергеевна... берете ли вы Влада Петровича... в мужья?

Я сглотнула. Подняла глаза – встретилась с его серым взглядом. Влад улыбнулся.

– Беру, – сказала тихо, но четко.

Регистраторша протянула книгу. Влад подписался быстро – подпись четкая, уверенная. Передал ручку мне.

Я подписалась. Рука не дрожала. Но когда поставила подпись, мой взгляд скользнул на фамилию – Власова – что-то внутри щелкнуло. Теперь я Арина Власова. На бумаге. На три года.

На белой подушечке нам поднесли два золотых обручальных кольца. Сначала кольцо взял Влад. Я протянула руку – пальцы едва заметно дрогнули, но он этого не показал. Уверенно надел символ нашего брака. Металл был холодным, будто проверял меня на решительность, и лег идеально.

А потом – наклонился и поцеловал тыльную сторону моей ладони – коротко, но так, что тепло его губ.

Моя очередь. Я взяла обручальное кольцо, надела ее на его палец – просто, без лишних жестов.

Регистраторша сказала что-то о «семейном счастье». Я не слушала.

Влад взял меня за талию – крепко, но не грубо – и его губы коснулись моих. Поцелуй вышел неожиданно нежным, горячим, почти – настоящим. Никакой властной жесткости, как раньше, никакого «возьму, потому что могу». Просто медленное уверенное движение теплыми губами. Будто он не спешил. Я ответила – не потому, что должна была, а потому, что в ту минуту хотела. Ответила тихо, несмело, но честно.

После церемонии мы вышли на улицу. Там уже ждала машина – черный Майбах с тонированными стеклами. Водитель открыл двери, мы сели. Влад молчал. Я тоже. Просто сидела, глядя на кольцо на пальце – оно было холодным, тяжелым, чужим. Но уже моим.

Мы приехали к одному из его ресторанов – большому, модному, с видом на Москву-реку. Внутри уже было полно людей: пресса, журналисты, фотографы, партнеры. Все ждали именно нас. Как только мы зашли – зал взорвался аплодисментами. Кто-то бросал лепестки роз.

– Поздравляем наших молодых! – раздавалось отовсюду.

Влад взял микрофон:

– Спасибо, что пришли.

Я скользнула взглядом по залу – и замерла.

Кристина.

Не одна. На руках у нее был