Почувствовала, как Влад напрягся. Едва заметно. Не движением – скорее воздух вокруг него стал другим.

– Если бы ты хотела уйти, – сказал он ровно, – ты бы сделала это раньше. Я давал тебе выбор.

И что ему эти годы? Неужели Власов действительно думает, что за это время я влюблюсь в него? Что привыкну. Приму его мир. Характер?

– А если за эти три года ничего не изменится? – спросила я тише.

– Изменится, – коротко ответил.

– Откуда ты знаешь?

Влад посмотрел на меня так, как ответ был очевиден.

– Потому что у тебя было достаточно шансов отдать свою невинность кому угодно, – сказал он спокойно. – Но ты выбрала меня.

внутри что-то сжалось.

– И что? – тихо спросила я. – Это ничего не значит?

Влад не отвел взгляда.

– Для тебя, возможно, нет. Для меня – значит.

Его слова повисли между нами.

Я хотела отмахнуться. Сказать, что это случайность. Что это произошло под влиянием эмоций, момента, давления обстоятельств. Что это ничего не меняет.

Но меняет. Потому что я хотела его тогда и хочу его сейчас, и от этой мысли внизу живота все горело.

Влад наклонился медленно, как смаковал каждый сантиметр расстояния. Его губы коснулись моей шеи – не поцелуй, а легкое прикосновение, горячее дыхание, от которого кожа покрылась мурашками. Я невольно выгнулась навстречу, хотя разум кричал: «Не надо, тут люди».

– Три года, – прошептал он прямо в кожу, голос низкий, хриплый, как он уже представлял, что будет делать со мной эти годы. – Когда я смогу брать тебя так, как хочу.

Его дыхание обожгло ключицу, губы скользнули ниже, задержались в ямочке между ключицами.

– Если бы ты знала, как я уже хочу снять с тебя это платье, – выдохнул Влад, голос стал еще ниже, немного грубее от желания. – Сначала расшнурую корсет – медленно, чтобы ты чувствовала каждое движение моих пальцев. Каждый узелок, который развязывается. Каждый сантиметр освобожденной кожи. А потом возьму тебя прямо здесь, на этом столе.

Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как его большой палец медленно, почти небрежно, скользит по шнуровке корсета – как это была не ткань, а моя кожа. Каждый миллиметр, которого касался Власов, словно зажигал что-то внутри. Горячее. Медленное. Неумолимое.

– Влад... – выдохнула я, и голос вышел слабым, почти умоляющим.

Не знаю, о чем именно я просила: остановиться или продолжить.

Он не ответил сразу. Просто еще раз провел пальцем по шнуровке – медленно вверх, потом так же медленно вниз. Словно проверял, насколько крепко завязан корсет.

– Ты дрожишь, – тихо сказал Влад. В голосе не было ни насмешки, ни улыбки. Только сухая констатация. И еще что-то темное, тяжелое, словно голод, который он больше не скрывал. – Это от страха? Или тебе нравится?

Я сглотнула.

– Ты играешь нечестно, – выдохнула я, почти шепотом.

Влад едва заметно улыбнулся – одним уголком губ.

– Я вообще не играю, – ответил спокойно, но в голосе уже слышалась та же стальная уверенность. – Я беру то, что хочу. А сейчас хочу, чтобы ты сказала «да».

Я посмотрела ему прямо в его серые глаза. Сердце стучало так, что, казалось, он его слышит.

– Хорошо, – сказала я тихо, но четко. – Я говорю «да». Но только потому, что мне интересно, что ты будешь делать, чтобы я никогда не захотела сказать «нет».

Его большой палец снова коснулся шнуровки – на этот раз не проверяя, а словно уже обещая, что скоро развяжет ее. Медленно. Очень медленно.

А я стояла и понимала: я уже не отступлю. Не потому, что боюсь. А потому, что хочу увидеть, чем это закончится.

Глава 38

Влад замер на миг. Потом его взгляд потемнел еще сильнее – как я только что бросила ему вызов, которого он давно ждал.

– Моя девочка, – прорычал Власов тихо, и это «моя» прозвучало так, будто он уже убил всех, кто мог бы претендовать на меня. – Я выжму из тебя всю скромность до последней капли. Научу тебя быть такой шлюхой, какой ты всегда хотела быть, но боялась признаться даже себе. И чтобы ты больше никогда не могла притворяться, будто тебе не нужно, чтобы тебя жестко брали.

Я попробовала вдохнуть – получилось коротко, прерывисто. Соски уже стояли твердо, терлись о ткань корсета при каждом движении. Между ног жгло так, что я невольно сжала бедра – и от этого стало только хуже.

– И как именно ты это будешь делать? – спросила я, но голос вышел не уверенным, а хриплым – я уже стонала.

Влад улыбнулся – медленно, хищно, без всякой нежности.

Он наклонился так близко, что его губы коснулись мочки моего уха, а горячее дыхание обжигало кожу.

– Сначала я заставлю тебя говорить вслух все, что ты чувствуешь. Каждое «мне хочется, чтобы ты меня выебал», каждое «встань мне глубже», каждое «я сейчас кончу». Даже если тебе захочется провалиться сквозь землю от стыда – ты все равно скажешь. Потому что я не остановлюсь, пока ты не начнешь кричать это без остановки.

Его большой палец снова скользнул по шнуровке – на этот раз он зацепил ее ногтем и легко потянул, словно уже развязывал.

– Потом я научу тебя не сдерживаться. Когда я засуну в тебя пальцы – или свой член – ты не будешь стискивать губы, прятать стон или отводить глаза. Ты будешь смотреть мне прямо в лицо, когда я буду трахать тебя так, что ноги задрожат и подкосятся. И тебе понравится видеть, как я смотрю на тебя – как на свою сучку, которая течет и молит еще.

Жар залил меня от груди до самого низа живота. Клитор пульсировал так сильно, что я едва не застонала вслух. Корсет душил, а я хотела, чтобы он душил сильнее.

Власов отстранился на полсантиметра – чтобы я видела его глаза. Темные, пристальные, полные голого желания.

– Три года – это не наказание, – сказал он тихо. – Это время, за которое я сделаю из тебя женщину, которая не знает слова «достаточно». Которую трахают так, как она хочет, когда хочет и сколько хочет. Которую не нужно уговаривать – она сама будет раздвигать ноги.

Я молчала, потому что в голове