глаза. Боль в задней части бедра? Роман привык манипулировать людьми и получать своё, но со мной это не прокатит. Я тоже умею играть в игры.

— Ложись на стол, чтобы я могла получше рассмотреть. Ляг на живот.

Сэмми выполняет указание, а глаза Романа сверлят меня, пока я провожу рукой по его голой ноге.

— Хмм. Возможно, нужно немного размять, — говорю, поднимая баскетбольные шорты выше на бедре. Я нажимаю ладонью руки на мышцу, и Сэмми чуть не слетает со стола.

— Чёрт, Док. Это так классно!

Каждая мышца на теле Романа напрягается, он злится, пар буквально идёт из ушей, наблюдая. — Отлично. А это как?

Я снова нажимаю, проводя рукой от внешней стороны бедра до колена. Вверх и вниз. — Ммм. Как ощущения?

— Так чертовски хорошо, — Сэмми стонет.

— Отлично, — я улыбаюсь. — Задняя часть бедра начинается вот здесь… — я вдавливаю руки в мышцу ягодицы. — Так что важно проработать её глубоко.

Сэмми снова стонет, а лицо Романа искажается от злости, какой я никогда раньше у него не видела. На секунду я думаю, что зашла слишком далеко, но понимаю, что Роман о таких вещах со мной даже не думает, поэтому продолжаю.

— Ты уверен, что всё в порядке? Мне, возможно, нужно подняться и сесть верхом…

— Хватит, — Роман хватает его за плечо и срывает Сэмми со стола. — Какой диагноз?

— Боль в задней части бедра, — я сжимаю губы. — И босс с отвратительной ревностью.

Роман приподнимает бровь. Я пыталась сдерживать свой гнев до того момента, пока мы не останемся наедине, но этот подмигивание добивает меня, и я не могу сдержаться.

— Сэмми, можешь приложить лёд и принять ибупрофен, это должно помочь. А ты, Роман, ничего не сделаешь с этим раздражающим эго, кроме как отправить его в ад.

Я разворачиваюсь на каблуках и вылетаю из спортзала. Наш конфликт привлекает внимание всех его людей, и они все наблюдают, как я бурно шагаю к выходу.

Холодный ветер ударяет мне в лицо, когда дверь хлопает за спиной, и я тяжело вздыхаю. Боже, этот мужчина невероятен. Для него это всё просто игра, а я — пешка. Он доказал это раз за разом, и пора мне начать верить ему.

Дверь резко открывается позади, и воздух становится холодным. Лицо Романа настолько суровое, что сердце замирает, я отступаю, мои каблуки бьют по красному кирпичу склада. На его губах играет злая улыбка, он медленно приближается, сокращая дистанцию между нами. С каждым шагом моя грудь сжимается, дышать становится всё труднее.

Вскоре он нависает всего в нескольких дюймах надо мной, бергамот его одеколона наполняет мои лёгкие. Одна рука опирается на стену рядом, прижимая меня к кирпичу своим телом. Я не могу поднять взгляд, но грубый палец Романа касается моего подбородка. Он слегка наклоняет его, и я вынуждена встретить его глаза — от этого кружится голова. Кружится от страха. Кружится от влечения. Я не могу понять, что именно.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?

Мои губы складываются в невинное недовольство. — Лечу твоих людей. Разве не для этого ты меня нанял?

Роман кипит. Жила на шее выпячена, он ставит меня в угол, тяжело выдыхая.

— Думаешь, я позволю тебе выйти отсюда после того, как ты заговорила со мной таким тоном перед моими людьми? После твоего маленького истеричного выпада? Я плачу тебе, чтобы ты была доступна каждую чертову секунду, по любой медицинской причине, которую я сочту нужной. Разве не так? — его хриплый голос обжигает меня, как раскалённые угли, возбуждая и причиняя боль одновременно.

В его глазах странный блеск, и я не могу понять, собирается ли он убить меня или поцеловать.

Когда он не делает ни того, ни другого, я ещё больше смущена.

— Где твоя машина? — его голос напряжён, он осматривает парковку.

— Она… всё ещё в центре, — шепчу я. — Я была посреди ужина, когда ты позвонил, и подумала, что это экстренная ситуация, поэтому не хотела тратить время на путь к машине несколько кварталов отсюда.

— Ты взяла такси ночью одна?

— Ты не дал мне выбора, Роман, — я закатываю глаза. — Как я сказала, я думала, что это экстренная ситуация. А не глупая баскетбольная травма.

Роман сжимает челюсть, тяжело вздыхает. — Жди меня в моём грузовике. Мне нужно пять минут внутри, и я отвезу тебя домой.

Он снова уходит внутрь, не оставляя места для спора. На мгновение я замираю, авторитет в его голосе делает меня мягкой, словно пластилин. Я не должна позволять ему так влиять на меня, особенно сегодня. Хлопок двери возвращает меня в реальность.

Грузовик Романа припаркован прямо перед складом, и я забираюсь на пассажирское сиденье. На улице так тихо, что я слышу собственное бешено бьющееся сердце, пока жду.

Глава 13

РОМАН

Может было не лучшей идеей позвать Мэдди на склад посреди её свидания. На самом деле, по мере того как мы едем домой, а эффект от двух виски, что я выпил, начинает спадать, я понимаю — это, возможно, была худшая идея в моей жизни.

Это было глупо и по-малолетнему, а Мэдди злая. Она в ярости. Её взгляд настолько пронзительный, что мог бы напугать даже самых закалённых преступников. И самое ужасное — она выглядит чертовски красиво. Тот, с кем она была, должен быть человеком, которого она хотела впечатлить, а моя бешеная ревность только разгорается снова.

Чёрт, эта девушка знает меня как свои пять пальцев. То, как она так легко действует мне на нервы, впечатляет, и она чертовски смелая — гораздо смелее, чем я ей приписывал. Я чуть не потерял контроль, когда увидел, как она трётся о Сэмми. Потребовалось колоссальное усилие, чтобы не сорвать её с него и не разорвать Сэмми прямо там. Но, как обычно, винить нужно только себя, и на долю секунды я корю себя за то, что не притворился травмированным сам.

Мэдди не сказала ни слова с тех пор, как я сел в грузовик, и я тоже молчу, в основном потому, что пытаюсь подобрать слова, чтобы извиниться. Извиняться я редко умею — это черта, унаследованная от отца. Он всегда говорил, что мужчина должен отвечать за свои поступки, даже если он не прав. Даже с четырьмя разводами за плечами, он так и делает. Я не такой упрямый, но всё равно тяжело признать ошибку, и с Мэдисон Тейлор я никак не могу перестать облаживаться. Как автомобильная авария — вижу, что произойдет, но ничего не могу сделать,