Она покосилась на Павла: в полумраке его лицо казалось совсем чужим, расслабленным, беззащитным. «Павел, что он там делал… Способствовал моему сожжению?». Она снова бросила взгляд на Павла. Он во сне чуть пошевелился, натянул одеяло повыше, и от этого простого, такого привычного движения внутри снова шевельнулось что-то тёплое и надёжное. Нет, в реальности он не способен причинить ей зло. Это она знала точно. Ева медленно выдохнула, заставляя себя отпустить эти пугающие вопросы хотя бы до утра. «Разберусь потом, — подумала она, укладываясь обратно и подтягивая одеяло к самому подбородку. — Сейчас просто нужно поспать». Но глаза всё равно долго не хотели закрываться, а в темноте то и дело вспыхивали оранжевые отблески того страшного пламени.

Утром, встав с постели и позавтракав, настроение значительно улучшилось. И Ева решила поговорить с Павлом.

— Что ты знаешь о реинкарнации? Ева произнесла вопрос как можно буднично, будто речь шла о чём-то совсем обычном, — но голос всё равно чуть дрогнул. Она стояла у стола, машинально переставляя тарелки после завтрака, и не решалась поднять глаза на Павла. Павел замер с чашкой в руке, удивлённо приподнял брови:- Реинкарнация? Ну,.. в общих чертах. Что душа будто бы перерождается, живёт не одну жизнь. А почему спрашиваешь? Ева пожала плечами, будто сама не знала, зачем всё это затеяла, но остановиться уже не могла:- Да так… приснился странный сон. И потом всё никак из головы не идёт. Там было… что-то страшное. Огонь, верёвки. И это чувство, будто я уже когда-то это проживала. Глупо звучит, да? Павел отставил чашку, подошёл ближе. В его взгляде не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойная внимательность.

— Не глупо. Сны бывают такими яркими, что потом полдня ходишь и оглядываешься, будто они про реальность. Ты хочешь, чтобы я сказал, что это точно прошлая жизнь? Или, может, тебе просто нужно выговориться?

Ева наконец посмотрела на него. От его простого, ровного тона внутри стало чуть легче — словно кто-то взял и убавил громкость у тех страшных образов из ночи.

— Наверное, просто выговориться. Сама понимаю, как дико это звучит: «А вдруг меня когда-то сожгли?» Но картинка такая чёткая, до мурашек. И ещё… — она запнулась, вспоминая ночные подозрения, — мне в темноте подумалось: а вдруг ты там как-то с этим связан? Что ты… был частью того кошмара. Прости, это совсем бред. Павел мягко улыбнулся и осторожно положил ладонь ей на плечо:

— Эй, не извиняйся. Когда просыпаешься от такого, любые мысли могут в голову залезть. Я тут точно ни при чём — и в этой жизни, и, уж прости за шутку, в прошлых тоже. Ну, насколько могу знать.

«А всё ли ты знаешь, пронеслись вихрем мысли в голове у Евы». Она невесело усмехнулась и уткнулась взглядом в столешницу:

— Знаю, что в реальности ты не можешь причинить мне зла. Просто сон оставил такой осадок.

— А что тебе даст, если ты найдёшь этому сну логическое объяснение? — спросил Павел без насмешки, просто чтобы понять. — Если окажется, что это действительно память о прошлой жизни.

— Тогда мой милый появляется вопрос к тебе,.. "Какого чёрта ты меня сжёг!? "

Павел на секунду замер. А потом вдруг фыркнул — не издевательски, а так, будто сам не удержался от абсурдности этой фразы, и тут же постарался сделать лицо серьёзным, хотя уголки губ всё равно подрагивали.

— Ну вот, а я-то думал, ты меня сейчас в чём-то по-настоящему страшном обвинишь. А тут всего-навсего сожжение несколько веков назад. Даже если это и было, то уж извините, прошло столько времени, и я забыл, зачем это сделал. Всё Ева, хватит... Пора вспомнить, зачем мы сюда приехали... Через пять минут жду тебя внизу. Сегодня смотрим "Дом Бальо и Дом Мила".

Вопросов появилось ещё больше, пазлы упрямо не желали складываться в понятную картинку.

Глава 14

После осмотра достопримечательностей и перекуса чурросами с горячим шоколадом, Ева и Павел направились к гостинице. Ноги ужасно гудели и буквально шептали: «Нам бы в кроватку!»

Павел то и дело поглядывал на Еву — та шагала, слегка покачиваясь, и время от времени мечтательно бормотала: — Представляешь, сейчас откроем дверь в номер, а там — огромная мягкая кровать… И ни тебе старинных призраков, ни загадочных теней. Только тишина и подушки. Я сейчас усну стоя, как лошадь в вестерне!

— И моя энергия на нуле — батарейка просит розетку, в виде подушки!

Зайдя в комнату, Ева взяла полотенце и пошла в душ, Павел окинул взглядом ту самую его кровать и невольно улыбнулся: «Ну вот, мечта сбылась. Теперь главное — доползти до неё, пока не уснул прямо тут, посреди комнаты». Он бросил сумку на кресло, потёр уставшие глаза и подумал, что сейчас даже скрип пружин будет звучать для него как самая уютная в мире колыбельная.

Вдруг тёмные тени начали выползать из окна, как из щелей, будто вязкий дым, они кружили вокруг него. Их шёпот царапал уши, словно кто-то водил ногтями по стеклу:

— Вспомни… Ты обещал… Ты знаешь, зачем пришёл…

Ужас сковал сердце, даже сон отошёл на второй план. Он невольно отступил к кровати, нащупывая за спиной край матраса. «Да я просто хотел выспаться!» — хотелось выкрикнуть, но голос застрял где-то в горле. Вместо этого он сжал кулаки и выдавил:

— Я ничего не обещал, кто вы? Зачем пришли?

— За тобой! Ты нашшшш.

Шептали они. Павел отшатнулся и упёрся спиной в изголовье кровати. Тени больше не кружили — они вытянулись, обрели смутные очертания фигур в длинных лохмотьях, и от них веяло таким ледяным гробовым холодом, воздух будто загустел.

— За мной? Вы ошиблись! Я вообще в отпуск приехал! — голос предательски дрогнул, но он всё-таки выговорил это вслух, словно сам факт произнесённых слов мог сделать их настоящими, защитить его. Тени переглянулись — если у них вообще были глаза, — и их шёпот стал громче, будто сразу со всех сторон:

— Отпуск.…Ха. Ты думал, это просто дорога? Ты сам выбрал этот путь. Ты обещал…

— Я ничего не подписывал! И вообще, у меня жена…