в улыбке. Я бы сказала — в оскале.

Он подошёл вплотную. Я отпрянула, но он всё равно протянул руку и коснулся моих волос. Медленно накрутил рыжий локон на палец.

— Знаете, леди Эвелина… — его голос стал тише. — Я говорил вам, что люблю играть в игры. Но забыл добавить — я люблю побеждать.

Моё сердце забилось быстрее, но я сделала шаг назад, вырываясь из его прикосновения.

— Думаю, все, кто умеет хорошо играть, любят побеждать.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Вы не поняли. Я не проигрываю уже очень давно.

— Надеюсь, в вашей игре есть справедливые правила.

Он усмехнулся.

— В моей игре нет правил, дорогая. Есть лишь один закон: победитель остаётся победителем.

По спине пробежал холод. На что он намекал? На мою «роль»? На истинность? На то, что он знает больше, чем должен?

Вспомнив, что цена ошибки — моя жизнь, я хотела сменить тему.

— В любом случае, я…

— Не стоит, — мягко перебил он. — С сегодняшнего дня я хотел бы проводить с вами чуть больше времени. Мне чрезвычайно интересно узнать вас лучше.

— Всё свободное время я провожу с лордом Нордхольдом.

— Я знаю, что его нет в замке.

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

— Я хотел бы пригласить вас на ужин, — продолжил он так же спокойно.

— Как и всех остальных в замке, как я понимаю?

— Вы неправильно понимаете. — Его глаза потемнели. — Ужин здесь, в оранжерее. А позже… возможно, в библиотеке. Нам есть что обсудить.

— Я бы предпочла…

— Я рад, что вы так благосклонны ко мне, — оборвал он, будто я уже согласилась.

Ему было совершенно неважно, что я говорю.

Он склонился чуть ниже, чем требовали приличия, затем развернулся. Трость ударила о мрамор — сухо, отчётливо. Шаги его звучали медленно, уверенно.

Когда он исчез за стеклянной аркой, я поняла, что всё это время почти не дышала.

— Что это было?.. — прошептала я.

Котёнок шевельнулся у меня на руках и тихо произнёс:

— Мяу.

Я опустила взгляд на его маленькую мордочку.

— Вот и я не понимаю.

Глава 39. Вивьен де Лантар

После обеда мужчины удалились в кабинет — тяжёлые двери закрылись за их спинами, и гул голосов постепенно стих, растворившись в коридорах. Нас же пригласили в большой светлый зал с высокими окнами и мягкими диванами, расставленными полукругом. Там уже стояли столики с чаем, фруктами и сладостями.

Я устроилась в кресле у окна, не выпуская котёнка из рук. Он свернулся у меня на коленях и довольно урчал, словно и не замечал пристальных взглядов. А взгляды были. Много.

— Как лорд Нордхольд позволил вам оставить его?

— Он не возражал?

— Это ведь не совсем… уместно?

Вопросы звучали разными голосами, но смысл был один и тот же.

Я мило улыбалась.

— Он меня поддержал.

— Он не был против.

— Мой супруг очень внимателен к моим желаниям.

С каждым ответом я всё увереннее говорила о нём — щедрый, заботливый, великодушный. И чем больше я произносила эти слова, тем сильнее ощущала на себе внимательные взгляды.

Рядом со мной чаще всех сидела леди Ассена.

— Вам повезло, — тихо сказала она. — Лорд Нордхольд не производит впечатления человека, склонного к уступкам.

— Вы его недооцениваете, — улыбнулась я.

В этот момент двери зала открылись. Разговоры оборвались.

Она вошла так, словно свет сам подстраивался под её шаги. Чёрное платье — идеально скроенное, подчёркивающее фигуру. Чёрные, безупречно уложенные волосы. Глаза — тёмные, как ночь без звёзд. Алые губы.

Я, кажется, действительно разинула рот. Красота — пыль по сравнению с внешностью этой леди.

— Леди Лантар, — произнёс кто-то.

И в этом голосе я услышала больше яда, чем когда-либо слышала в адрес себя.

Я наклонилась к леди Ассене.

— Кто это?

— Леди Вивьен де Лантар, — ответила она, и даже её мягкий голос стал холоднее.

— И чем же она так провинилась?

Ассена едва заметно усмехнулась.

— Она самая желанная женщина при дворе. Поговаривают, фаворитка короля.

— Да ладно… — вырвалось у меня.

— Она говорит всё, что думает. Носит всё, что хочет. И не обременяет себя условностями.

Мой взгляд невольно скользнул по глубокому вырезу её платья. Она держалась уверенно, будто весь зал принадлежал ей.

В голове промелькнула мысль: как я ей завидую.

Но вслух я сказала:

— Наверное, голубых кровей?

Ассена покачала головой.

— Поговаривают, её мать была… из тех, кто продаёт своё тело.

Я кивнула. Поняла.

— Но её красота была столь же редкой, — продолжила Ассена, — что один богатый купец выкупил её. В его доме и родилась Вивьен.

— И что же дальше?

— Дальше всё закономерно. Её выдали за богатого старика.

Я перестала гладить котёнка. Тот недовольно мяукнул, и мне пришлось продолжить.

— Он умер при странных обстоятельствах, — добавила моя проводница в мире сплетен и порицания. — А с тех пор леди Вивьен делит постель с теми, кого сама пожелает.

Я посмотрела на женщину в чёрном. Ей просто завидуют, — поняла я. В ней не было ничего пошлого. Лишь уверенность. И свобода.

— Белая ворона, — тихо сказала я.

— Чёрная, — поправила Ассена. — И опасная.

Я снова посмотрела на леди де Лантар и не увидела ничего, что могло бы вызвать во мне отвращение. Ассена вдруг склонилась ближе.

— А ещё… — прошептала она, — говорят, она рассчитывала стать женой лорда Нордхольда.

Во мне что-то резко вспыхнуло.

— Что? — голос прозвучал тише, чем я ожидала, но внутри поднялась горячая волна.

Я сжала котёнка чуть крепче. Он тихо замурчал, словно пытаясь меня успокоить.

Вивьен в этот момент подняла взгляд — и наши глаза встретились. Она не улыбнулась. Но в её взгляде промелькнуло что-то… изучающее.

И вдруг меня пронзила мысль — острая, болезненная.

Такая женщина действительно могла бы быть идеальной парой для генерала Северных земель.

Прекрасная. Желанная. Свободная. И — не преступница.

Она не носила на себе приговор. Не жила, балансируя над пропастью. Она была той, кого выбирают без сожалений.

Я почувствовала, как во мне поднимается странное, почти детское упрямство.

Игнорируя взгляды су… сударынь, я поднялась и направилась к женщине. Шёпот вокруг усилился, словно зал вдруг вдохнул. Кто-то произнёс моё имя, кто-то попытался удержать:

— Леди Эвелина…

Но я уже не слышала. Я шла вперёд. К самой свободной женщине в мире, где все играют в игры.

Глава 40. Соперница

— Добрый день. Боюсь, мы не знакомы, — произнесла я и протянула руку.

Жест вышел почти машинальным — так было принято в моём мире. Здесь же он произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

По залу прокатились