чувств.

— Где ваш пушистый защитник? — спросил он, наполняя бокал.

— В безопасности, — ответила я. — В отличие от меня.

Его губы дрогнули.

— Вы считаете меня угрозой?

— Я считаю вас человеком, который любит игры без правил.

Он поднял бокал.

— За честность.

Я не прикоснулась к своему.

Некоторое время мы ели молча. Я чувствовала его взгляд — он не отрывался, словно пытался запомнить каждую черту.

— Вы хотели что-то обсудить? — Тишина слишком давила.

— Да, — он опустил взгляд в бокал, словно рассматривая его глубину. — Вас.

— Меня?

— Меня интересует, как именно появилась ваша истинность.

По спине пробежал холод.

— Вы уже слышали нашу версию.

— Я слышал слухи, — поправил он. — Но слухи редко удовлетворяют меня.

Он сделал глоток.

— Вы утверждаете, что клеймо проявилось позже. В уединении. Под… определёнными обстоятельствами.

— Вы слишком увлечены деталями.

Попытка уйти от ответа не увенчалась успехом.

— Детали решают судьбы, леди Нордхольд.

Он наклонился вперёд.

— Видите ли, если вы действительно его истинная — я отступлю.

Я не ожидала этого.

— Отступите?

— Я не воюю с природой.

Тишина повисла тяжёлой тканью.

Я снова взяла вилку, намеренно спокойно продолжив есть. Пусть видит: я не дрожу. Ни перед его мнимой увлечённостью, ни перед уверенностью, что он знает правду о нашей с Кайреном игре.

— Вы хотели поговорить об истинности? — спросила я. — Или у вас есть иные причины приглашать меня на ужин?

Он долго смотрел на меня. Затем произнёс:

— Мне интересно, что вы чувствуете.

— К кому?

— Ко мне.

Вот теперь стало по-настоящему напряжённо. Он серьёзно решил соблазнить меня? Ход, конечно, сильный. Получись у него — и вся наша афера будет раскрыта. Люди, соединённые истинной связью, не хотят и не могут быть с другими. По крайней мере, память Эвелины кричала об этом с того момента, как я очнулась в её теле. Именно поэтому подделка истинности карается законом.

Я постаралась придать лицу задумчивое выражение, но взгляда не отвела.

— Осторожность.

Он улыбнулся.

— А к нему?

Я задержала дыхание всего на долю секунды.

— Уважение.

— И только?

Он ждал.

Я наклонилась чуть ближе.

— Вам не кажется, что это уже слишком личный вопрос?

Он не отстранился.

— Мне кажется, вы сами не до конца понимаете, во что ввязались.

— А вы? — ляпнула я, не подумав.

— Я всегда понимаю.

Его рука легла на стол — совсем близко к моей. Не касаясь. Но достаточно, чтобы я почувствовала тепло.

— Я уже говорил, леди Нордхольд, что не проигрываю.

— Все когда-нибудь проигрывают, — пожала я плечами. Хотел честности? Получай.

— Не в моей игре.

— Тогда, возможно, вы просто ещё не встретили достойного противника.

Он замолчал. В его глазах застыл настоящий интерес.

— Вы смелая, — тихо сказал он. — Не боитесь.

— А должна?

— Многие предпочитают избегать споров со мной.

— Я не многие.

Он тихо усмехнулся. И я добавила, чуть тише, но отчётливо:

— За моей спиной лорд Кайрен Нордхольд — генерал Северных легионов.

Лорд Эвермонт встал и медленно обошёл стол. Его шаги по мрамору звучали отчётливо.

— Скажите мне правду, — тихо произнёс он за моей спиной. — Вы играете роль или действительно верите в эту связь?

Я не обернулась.

— А вы действительно влюблены или просто хотите победить?

Тишина. Потом тихий смех.

— Вы опасны, леди Нордхольд.

— Это вы так думаете, потому что я не склоняюсь?

Он подошёл ближе.

— Потому что вы лжёте и при этом смотрите прямо в глаза.

Я медленно поднялась.

— Возможно, вы просто не привыкли к тому, что вам не принадлежит всё. Поэтому отказываетесь принимать правду.

Он остановился в шаге от меня.

— Хотите сказать, вы принадлежите Нордхольду?

— Я его истинная.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который вы получите.

Мы стояли слишком близко.

— Будьте осторожны, — тихо произнёс он. — Если вы играете, ставка слишком высока.

— Я знаю.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не знаете, насколько.

Он отступил первым.

— На этом, пожалуй, достаточно.

— Вы обещали библиотеку, — напомнила я.

— Сегодня нет. Сегодня я хотел лишь посмотреть, дрогнете ли вы.

— И?

Он взял трость.

— Вы дрожите. Но не от меня.

И ушёл, оставив меня среди лимонных деревьев и запаха цитруса. Я стояла ещё долго, пока свечи не начали догорать.

Он был прав лишь в одном — я действительно дрожала. Но не от него. От того, что впервые задумалась: а что, если моя игра действительно выходит из-под контроля?

Два человека за день усомнились в истинности. И это уже было не к добру.

Глава 42. Враг внутри

Сайлас Эвермонт.

Дверь за моей спиной закрылась.

После оранжереи воздух в коридорах казался мёртвым. Я шёл быстро, не позволяя себе обернуться, не позволяя даже мысли задержаться на её лице… на её взгляде.

Чёртова девчонка.

Стоило мне войти в комнату, как я с силой отбросил трость в сторону. Она ударилась о стену и упала на ковёр, жалко звякнув серебряной рукоятью.

Я начал ходить. Шаг туда. Шаг обратно. Они отдавались в голове гулом, словно марш перед казнью.

Эвелина врала. Смотрела прямо мне в глаза — и врала.

МНЕ!

Человеку, который знает всё.

Я видел ложь в улыбках министров и в клятвах солдат. Я слышал её в дрожащих голосах любовниц представителей элиты и в молитвах тех, кто молился лишь из страха.

Ложь всегда пахнет одинаково. А у неё… у неё она пахла иначе. Упрямством. Смелостью.

Я остановился у окна, сжав кулаки.

Она не дрогнула. Не отступила, не сломалась.

И на секунду… на одну проклятую секунду меня посетила мысль: а что, если она не истинная… но всё равно умудрилась влюбиться? В Нордхольда.

Эта мысль была настолько абсурдной, что я почти рассмеялся. Смех сменился яростью.

Второй раз я не переживу победы Кайрена.

Первый раз я проиграл ему поле боя. И он получил всё: Северные легионы, славу, королевское доверие.

Всё было его.

И теперь…

Теперь даже девчонка, которая должна была стать ничем, стояла за его спиной и произносила его имя так, будто оно защищает её.

Я резко развернулся и со злостью пнул стул. Он отлетел в сторону. Схватил второй и, не думая, швырнул в дверь. Дерево треснуло, щепки разлетелись по полу.

И в этот же миг дверь приоткрылась. Тонкая тень скользнула внутрь.

— Я так понимаю, ужин прошёл не очень хорошо? — прозвучал голос, сладкий, как яд.

Она стояла в проёме, безупречная, как всегда: чёрное платье, тёмные губы, взгляд, в котором было слишком много понимания.

— Эта малявка мне врёт, — процедил я.

Вивьен вошла и закрыла дверь.

— Да, — сказала она. — Мне она тоже врала.