нишу, каждую чёртову статую, которую король счёл уместной втиснуть в проход.

Мне доложили: в замок проникла неизвестная тень. Лицо скрыто капюшоном.

И этого было достаточно, чтобы в груди неприятно сжалось. Я не боялся теней. Я сам был той тенью, которая приходит, когда хозяева ещё уверены, что дверь заперта.

Но в этот раз всё было иначе.

Я ещё сидел в комнате, когда мой первый помощник, вечно хмурый, произнёс:

— В поместье пробрался неизвестный. Двигается быстро. Лицо скрыто капюшоном.

Я потянул к себе бутылку, словно мог залить этим раздражение, и наполнил бокал. Жест был почти ленивым, привычным.

— Зачем он пришёл? — спросил я, не поднимая взгляда.

— Мы не уверены. Но он… — доносчик сглотнул, — по последним данным, просто сидит на крыше.

— На крыше?

Я коротко усмехнулся. Смелый или глупый.

— Сейчас мы пытаемся выяснить, кто он такой. По его следам отправлены две ищейки. Пока обратной связи не поступало. Также за ним наблюдает Антер…

Неожиданный стук оборвал отчёт. На удивление, стучали в обычную комнатную дверь.

Я даже не успел разрешить войти, как створка распахнулась.

Антер.

Лицо серое, дыхание сбитое, глаза широко распахнуты. С учётом того, что он стал случайным свидетелем моего любования леди Нордхольд, понять его опасения я мог. Никто в здравом уме не хотел бы быть тем, кто знает мои секреты.

— Антер, — грозно произнёс мой первый помощник, поднимаясь. — Ты нарушаешь протокол.

Антер даже не взглянул на него. Он смотрел на меня. И произнёс всего одну фразу:

— Он вошёл через окно в левом крыле. И направился… в покои лорда Нордхольда.

Этого хватило.

Всё внутри на секунду онемело, словно кто-то ударил по позвоночнику холодной ладонью. А потом пришло осознание.

Я вскочил так резко, что бокал ударился о стол и едва не опрокинулся.

— Оставайтесь здесь, — бросил я и сам понял, как бессмысленно это звучит. Они всё равно останутся. О моей тайной канцелярии и её участниках никто не должен знать.

А я…

Я не должен был бежать. Я вообще не должен был вмешиваться лично. Но ноги уже несли меня. Я летел по коридорам, перепрыгивая через ступени, врезаясь плечом в холодный воздух, и впервые за долгое время в голове не было ни плана, ни расчёта, ни красивых формулировок.

Только одна мысль:

Не опоздай.

По лестнице — вверх, потом вниз, в левое крыло, где стены темнее, где канделябры стоят реже, где тени гуще и будто живые.

Я слышал собственное дыхание. Слышал, как скрипят сапоги по камню. Меня это подгоняло. И это не могло не злить.

Почему эта девчонка вообще имеет власть над моими рефлексами?

Я подлетел к двери. Ни стука, ни вежливого приветствия, никаких соблюдений правил приличия. Распахнул створку и влетел внутрь.

Комната была наполнена тёплым светом свечей. В зеркале отражались тени. И одна из них была слишком плотной.

Тёмная фигура, действительно в капюшоне. Он держал её. Одной рукой прижимал к себе. Другая — с кинжалом — уже лежала у её горла.

Тонкая шея. Белая кожа. Лезвие так близко, что я увидел, как оно дрожит от её дыхания.

Я опоздал.

Застывший ужас и осознание того, что сейчас всё закончится.

Она смирилась с тем, что умрёт.

Этот факт разозлил.

Передо мной, самым опасным человеком королевства, она смело задирает голову. А перед каким-то мелким преступником — сдалась.

Я сделал шаг.

— Если ты прикоснёшься к ней, — мой голос прозвучал низко и спокойно, — твоя смерть будет мучительной.

Фигура повернула голову. Лица под капюшоном почти не было видно, только рот — тонкая линия.

— О, — выдохнул он, будто развлекался. — Лорд Эвермонт.

Он знал, кто я. Значит, можно договориться.

— Сколько тебе заплатили? — спросил я ровно. — Я могу заплатить больше.

Покупать и продавать всё в этом мире давно вошло в привычку. Людей, услуги, честь, тайны. Я видел, как за золото меняют клятвы и как за обещание власти режут братьев.

И мой голос не дрогнул.

Хотя в этот момент я вдруг понял: её жизнь почему-то ценнее любых драгоценностей.

Тень тихо рассмеялась.

— Она подделала истинность, — произнёс он. — И должна умереть.

Я чуть наклонил голову.

— Кто сказал?

Лезвие сильнее надавило на кожу. На горле появилась тонкая красная линия.

Сделав вдох, я продолжил всё так же спокойно:

— Мы можем договориться. Это ведь не так сложно. Я заплачу больше, ты заработаешь за всю жизнь.

— То, ради чего я это делаю, — выдохнул он, — ценнее любых сокровищ.

— Тогда назови цену сам, — сказал я жёстко.

Он качнул головой.

— Вы думаете, что можете купить всё… но мы… мы…

Он запнулся. И в этот момент его взгляд метнулся в сторону. Не ко мне. За меня. Я уловил это мгновенно — инстинктом, натренированным годами: он посмотрел туда, где находится угроза. И я почувствовал…

Холод.

Сзади будто кто-то открыл дверь в ледник. Воздух стал плотным, тяжёлым. Свечи дрогнули. Пламя на мгновение вытянулось и… стало бледнее.

Я медленно выдохнул. Не оборачиваясь, я уже знал, кто стоит у меня за спиной. Я не повернул головы. Не дал себе слабость. Только тихо произнёс, почти шёпотом — так, чтобы услышал лишь тот, кто держит кинжал:

— Поздно.

И тень дрогнула. Потому что теперь он чувствовал то же, что чувствовал я.

Хищника.

И если раньше он играл с добычей, то сейчас добычей стал он сам.

Глава 45. Дракон

Кайрен Нордхольд.

Дверь в мои покои была распахнута. Ещё до того, как я дошёл до них, почуял опасность. Дракон встрепенулся.

Комната была залита тёплым светом свечей. Воздух пах лавандой, мылом, остатками пара после ванны… и страхом.

Он стоял у зеркала. Тень в капюшоне — чужой силуэт, который прижимал к себе… её.

Кинжал прижимался к тонкой шее. Эвелина дрожала всем телом, но не издавала ни звука. Глаза — огромные, расширенные, полные ужаса и… надежды.

На кого?

На меня?

Я остановился.

Лицо оставалось спокойным. Холодным. Генерал Северных легионов не имеет права на эмоции. Но внутри…

Внутри всё полыхало. Это было похоже на пожар подо льдом. На ярость, которая ломает кости изнутри.

Я не понимал, почему. Это не моя женщина. Не моя истинная.

Не моя…

И всё же…

Дракон внутри взвыл. Убей. Забери. Разорви.

Я медленно вдохнул. Любит же он кровь и смерть. Голос прозвучал ровно, почти безжизненно:

— Сегодня ты умрёшь.

— Не глупи, — бросил Сайлас, которого здесь быть не должно. — Мы можем договориться.

Я не повернул головы.

— Я не договариваюсь с преступниками.

Сайлас усмехнулся.

— Именно поэтому ты