не знаю, Слоан. В этом грузовике или снаружи не так уж много коричневого. Что это?

— Это был бык в поле, которое мы уже проехали.

Это были более темные пряди в его волосах. Вот как это всплыло у меня в голове.

Я лгала ему.

Но он лает и смеется, и ложь немедленно стоит обмана.

— Ты не можешь выбирать то, что мы уже проехали!

Я ухмыляюсь, снимая свои Vans и скрещивая ноги на сиденье.

— Продолжай или не отступай, Жерве. Это не детский я шпион. Это версия для больших детей.

Слегка покачав головой, он смотрит на меня.

— Ладно. Отлично.

Его подбородок опускается, а затем его глаза снова смотрят на дорогу. Они не двигаются. Они остаются прикованными к асфальту, который простирается перед нами.

— Я замечаю своим маленьким глазом что-то, что синее.

Мои губы сжимаются.

— Ладно. Синее. Небо?

— Я думал, это не детская версия I Spy?

Я тихонько смеюсь.

— Ладно. Синяя снежинка на кнопке кондиционера?

— Нет.

— Синяя полоска на регуляторе температуры?

— Нет.

Моя голова резко поворачивается, когда мимо проносится синяя машина.

— Этот синий седан!

Уголки его рта приподнимаются.

— Нет.

— Фу. А может, поиграем в детскую I Spy?

Он искоса смотрит на меня.

— Нет.

Мои глаза закатываются, и я поворачиваюсь, чтобы проверить заднее сиденье.

— Моя темно-синяя сумка?

— Она скорее небесно-голубая.

— Ладно, ну, я уже угадала небо.

— Ты. — Он кивает.

Я оглядываю машину, ломая голову. Я должна была догадаться, что он обманет меня после того, что я только что на него накинула.

— Мы проехали мимо синего дома или синего амбара или чего-то в этом роде?

— Нет. Он в машине. И это одна из моих любимых вещей.

— Ты полон дерьма, Жерве. — Я откидываюсь назад, скрещивая руки, пытаясь не надуться, но не получается.

Его глаза снова встречаются с моими и смотрят на меня чуть дольше, чем нужно.

— Нет. Я не дуюсь.

На этот раз мои руки взлетают вверх, как раз когда тепло расцветает на моих щеках.

— Ладно. Думаю, я буду справедлива и сдамся. Я не знаю.

На этот раз, когда он говорит, он не смотрит на меня. Он смотрит на гладкую дорогу, как будто там есть что-то удивительно интересное. Он сглатывает, и я наблюдаю, как его горло движется под щетиной.

— Это твои глаза.

Я замираю очень, очень неподвижно.

— Мои глаза? — Я глупо повторяю. Я отчетливо услышала его. Я просто не ожидала, что он ответит именно так. Даже близко.

Он пожимает плечами, как будто это ничего.

— Да. Яйцо малиновки более точно. Помнишь, как мы шли к реке, и скорлупа упала с дерева перед нами? Ты так радовалась, что там будут птенцы, и я помню, как поднял его и посмотрел на тебя, думая, что оно почти идеально подходит.

Он усмехается, когда заканчивает предложение, как будто это просто дружеская прогулка по переулку памяти. Но внутри, это я сейчас кружусь.

Я прочищаю горло и подавляю закручивающиеся чувства.

— Да. Мы с Вайолет каждый день проверяли этих малиновок. Если бы мы залезли на противоположное дерево, то смогли бы заглянуть в гнездо.

Он ухмыляется.

— Вы двое всегда лазили по деревьям.

Я улыбаюсь и опускаю подбородок на грудь.

— Да. Мы всегда пытались шпионить за вами, ребята. Или подслушивать. Однажды мы увидели, как вы все голышом купаетесь в реке. Вайолет хотела перестать это делать, потому что сказала, что никогда не поправится.

Я не чувствовала то же самое, но тогда я не смотрела на своих кузенов.

Мой взгляд был прикован к девятнадцатилетнему Джасперу, который приехал домой на лето после игры в хоккей. Девятнадцатилетний Джаспер, который выглядел так, будто все свое свободное время проводил в тренировках.

Тот же мужчина смеется рядом со мной.

— Я думаю, она выздоровела.

— Да, — шепчу я. — Я думаю, что она выздоровела.

— Не могу поверить, что ты не поняла этого.

Он дразнит меня, не замечая, какое впечатление он на меня производит, — но это не новость.

Такого никогда не случится.

Я усмехаюсь и тянусь, чтобы ткнуть его в ребра, улыбаясь, когда он вздрагивает.

— Как я должна смотреть в свои глаза?

— Большинство людей пользуются зеркалом.

Я снова толкаю его, и он фыркает.

— Воспользуйся зеркалом, Санни. Какого они цвета, по-твоему? Скажи мне, что это не цвета яйца малиновки.

Подтолкнутая к центральной консоли, я смотрю в зеркало заднего вида. Они синие. Но также и круги под глазами.

Вена, которую ни один консилер никогда не сможет скрыть. Так же, как и то, что я чувствую внутри прямо сейчас, если я действительно нагибаюсь и впиваюсь пальцами в этот камень внизу живота.

— Они просто синие, Джас. — Я откидываюсь назад. — И я выгляжу уставшей.

— Они не просто синие.

Он говорит это так, как будто это факт, а не его мнение.

Мой желудок переворачивается.

И тогда я отклоняюсь, не желая задерживаться в этих воспоминаниях дольше, чем необходимо. Не желая сталкиваться со всем тем дерьмом, от которого я решила убежать. Пока нет. Я снова вступаю в игру.

— Я шпионю своим маленьким глазом…

Мы играем еще несколько раундов.

Но мы играем в детскую версию, и никто из нас не говорит другому об этом.

Глава 12

Джаспер

Джаспер: Есть новости?

Харви: Ничего. Если что-нибудь услышу, ты будешь моим первым звонком.

Джаспер: Хорошо.

— Я думаю, нам стоит остановиться на день.

Мы не так давно в дороге, но я чувствую тягу сна в центре лба, как груз, который хочет закрыть мне глаза. Стало только хуже, с тех пор как самая неловкая в мире игра «Я шпион» выдохлась и оставила нас сидеть в тишине.

Все, что я слышу, — это гул шин по дороге. В этот момент это машина белого шума.

Голубая, как яйцо малиновки. О чем я думал? Так легко, так успокаивающе вернуться в те воспоминания. Иногда мне жаль, что мы не можем вернуться. Тогда все было просто. Меня не узнавали везде, куда бы я ни пошел. Бо не пропал.

Она не бежала от своей жизни.

Но я? Я всегда бежал от своей, пытаясь избежать внимания.

— Ладно. — Слоан смотрит на меня слишком пристально, и я поднимаю руку, чтобы согнуть поля шляпы, как будто это может помешать ей увидеть меня. Потому что мне всегда казалось, что она смотрит на меня так, от чего я не могу скрыться, как будто она видит слишком много.

— Ты в порядке? Хочешь, чтобы я нашла хорошее место для остановки?

— Да. Я