Девушка тёрлась о него, хватала губами губы, шею, выгибалась. Почувствовала движение его плоти внутри себя, охнула. Заплакала.

Толчки становились жёстче и грубее. Его руки легли на её талию, помогая подниматься и опускаться. Опускаясь, Ирис старалась коснуться промежностью его кожи, потереться о него клитором. Плакала, вонзала ногти в сильные плечи и, кажется, о чём-то просила. Насаживалась сама, глубже, глубже… ещё… Резче.

«Это зелье, это только зелье, — мелькнула мысль, но не проникла в сознание, распалённое неистовой похотью.

Внезапно Ширан снял её, поставил на четвереньки на пол, опустился позади и взял как дикое животное. Смял пальцами грудь. Ирис вжалась в его тело ягодицами, по кошачьи прогибая спину и виляя бёдрами. Она забыла кто она, кто он, забыла обо всём. Заплакала, когда он снова вышел, подалась к нему. Жёсткие руки схватили, подняли, бросили девушку на стену. Ирис едва успела упёреться в неё ладонями, оттопырила зад и снова заплакала — с облегчением — когда почувствовала его внутри и его пальцы, ласкающие клитор.

Внутри полыхал пожар. В нём сгорал весь мир.

Мужчина насаживал её на себя, Ирис помогала ему, как могла. Стонала и плакала: ещё, ещё.

Она — его, его игрушка, его вещь. Какое счастье! От грязных мыслей голова кружилась, и девушка рыдала от восторга. Его, его… Сознание уплывало, растворялось, взрывалось огненным пламенем.

Ширан снова развернул принцессу к себе лицом, и она страстно принялась целовать шрамы на его груди, поцелуями спустилась по дорожке тёмных волос, убегающей по животу к паху. Распухший, тёмный, пульсирующий орган с розовой гладкой головкой уже не пугал её — он стал для Ирис средоточием её неистовых желаний.

Когда герцог поставил девушку перед собой на колени, его раба повиновалась с готовностью. Обхватила губами горячее, атласное, дрожащее. Задыхаясь от возбуждения, принялась заглатывать, сосать и облизывать его нежную, скользкую кожу. Никогда Ирис не пробовала ничего вкуснее! Он застонал, и девушка удвоила усердие, стискивала губами его плоть, чувствуя, её ласка отзывается в его могучем теле волнами похоти и удовольствия. Схватилась за бёдра герцога, починяясь ритму их движений. Его руки легли на её голову, направляя, больно стиснули, заставляя заглатывать глубже. Ирис распирало от счастья, рычание мужчины переполняло её восторгом. Она смогла угодить хозяину! Хозяин доволен! И девушка снова заплакала.

А когда он взорвался, и язык ощутил вкус его спермы, принцесса жадно проглотила её, добрый хозяин поощрительно погладил макушку своей рабы.

Он разряжался и снова брал её. Позднее Ирис не могла вспомнить, как всё это происходило и сколько раз: всё смешалось, превратилось в нескончаемый пожар наслаждения. Она плавилась в его руках, таяла и горела, кричала:

— Ещё, ещё, пожалуйста, — и впивалась пальцами в его волосы и кожу.

Аарха оказалась права: хозяин поднял Ирис на вершину блаженства. Всего лишь надо было уступить…

Тело вновь скрутило волной судорог, ещё и ещё, а затем дыхание девушки пресеклось, и она, вздрагивая, упала на его грудь, обхватив широкую шею и чувствуя, как внутри неё дрожит и пульсирует его естество. Ткнулась в волосы, влажные от пота, жадно вдохнула его запах, бессильно выдохнула с детства любимое имя:

— Кьярваль…

И не сразу поняла, почему под ладонями мускулы налились сталью. Попыталась снова прижаться к его силе, но герцог резко отстранил, стиснул рукой её горло. Ирис захрипела, заглянула в его глаза и пришла себя. На неё смотрел зверь. Златоглазый и безжалостный.

Его пальцы сжались. Тело пронзила боль. «Он меня сейчас убьёт», — поняла девушка, встав на цыпочки. Открыла рот, пытаясь вдохнуть. Вцепилась в его руки пальцами, силясь разжать их, захрипела.

Ширан швырнул её в стену, придавил своим телом. Ирис закрыла глаза, чтобы не видеть его страшное лицо.

Она только что отдалась врагу! Она желала, просила, умоляла его брать её снова и снова. Его, убийцу её родных, насильника и врага.

— Убей, — беззвучно прошептали её губы.

Его жуткое, свистящее дыхание пугало её. Но лучше уж смерть, чем помнить эту ночь.

Пальцы разжались. Ирис сползла на пол, прижала ладони к горлу, торопясь дышать и захлёбываясь кашлем.

— Значит, малыш Кьярваль? — уточнил герцог.

Это был очень страшный голос. Хриплый, но равнодушный.

Девушка вздрогнула всем телом. Оно всё ещё дрожало от впервые пережитого оргазма, душу вороньими когтями рвало осознание унижения, и, не думая о последствия, Ирис ударила наотмашь:

— Да. Ты растоптал меня. Ты сломал меня. Но никогда, Ширан! никогда я тебя не полюблю. Моё тело принадлежит тебе. Но сердце — другому.

И усмехнулась зло и мстительно. Ей хотелось ударить его как можно больнее. Стрелять, как тогда, во сне. За всё. За то, что произошло в Тронном зале, за то, что она пережила здесь. За то, что сама умоляла его, как о милости, чтобы он брал, брал, брал её, ещё и ещё.

Ширан присел на корточки рядом, внимательно посмотрел на девушку, наклонив голову набок, и криво усмехнулся.

— Девочка, мне не нужна твоя любовь. Мне до йопты твоё сердце. Плевать, какое имя ты кричишь, когда я насаживаю тебя на свой член. Сегодня я тобой доволен. Умница. Ты выполнила всё, чего я хотел. И завтра тоже выполнишь. Мне понравилось, и ты заслужила награду. Я подарю тебе голову красавчика Кьяра, будешь любоваться ей на досуге.

Герцог поднялся.

«Что я делаю? — подумала Ирис с запоздалым отчаянием. — Что я говорю?! Ведь я же хотела…»

— Ширан, — отчаянно воскликнула она, схватив его за ногу. — Ты убил моих родителей, ты убил моего брата. Ты… Я не могу тебя простить. Прости, просто не могу. Я пытаюсь, но...

Слова падали, словно дохлые мышки. Всё напрасно! Зелье — напрасно. Вся эта ночь, которую Ирис не сможет потом вспоминать без мучительного стыда — напрасно. Её унижение — напрасно.

— Встань, — брезгливо приказал он.

Ирис повиновалась. Увидела свою рубаху, валяющуюся на полу, подняла, надела, как смогла затянула шнурками порванную горловину. Герцог отошёл к столу. Он был обнажён полностью, и, очевидно, это обстоятельство никак его не смущало.

— Пожалуйста, — прошептала Ирис, в горле застрял острый комок, она попыталась его сглотнуть, — не будьте к нам жестоки.

Ширан усмехнулся презрительно.

Она, содрогаясь от ужаса, наблюдала за ним. Обнажённым герцог выглядел ещё страшнее, чем одетым. Шрамы, татуировки, рельефные мускулы, тело воина, мужчины, не юноши. Он казался ещё огромнее, ещё всесильнее.

— Ширан… я не…

— На сегодня мне достаточно твоих утех. Пошла вон.

Ирис поторопилась выбежать в коридор. «Никогда, клянусь, никогда больше не буду пить зелье страсти!» — в ужасе думала девушка.

Что она наделала!

Колени