видеть надменное лицо королевы. Её брезгливый взгляд пронзал душу. Девушка попятилась. Под ногами что-то захрустело.

— Мама, пожалуйста, не надо, — заскулила она. — Я только хотела спасти Дайна…

— И для этого опустилась перед насильником на колени, и сама стала сосать…

Ирис закричала. Так громко, как только могла. Закричала, чтобы не слышать жестоких и справедливых упрёков, убивающих её.

Что-то прохладное легло на лоб, вырывая из небытия. Она открыла глаза, застонала и закрыла снова.

— Что ты видела? — властно спросил Ширан.

Медленно-медленно девушка осознала, что лежит в постели врага. Голая. И сейчас зверь возвышается над ней, приподнявшись на локте, и всматривается в лицо. Но после встречи с матерью видеть герцога стало облегчением.

— Я кричала вслух? — спросила она, не открывая глаз.

— Да. Я жду ответа.

— Обычный кошмар, — Ирис попыталась уткнуться в подушку. — Это был лишь кошмар…

Судорожный всхлип вырвался из её груди против воли. Ширан перевернул девушку на спину.

— Я мог бы тебя наказать за игнорирование моего вопроса, — сказал спокойно. — И в следующий раз накажу. Запомни, Ирис, если я задал вопрос, сдохни, но ответь. В этот раз я тебя пощажу. И даже объясню кое-что. Открой глаза.

Она снова всхлипнула. Из уголков глаз побежали горячие слёзы.

— Мне так плохо… почему ты настолько жесток? Как можно быть настолько жестоким? Почему даже такую малость ты не можешь мне позволить? Я не хочу смотреть. Не хочу тебя видеть. И никого — не хочу. Я умереть хочу, хотя и боюсь, очень боюсь смерти.

— Открой глаза, — равнодушно повторил он.

Ирис послушалась. Его лицо светлело во мраке. Чуть блестели глаза в тёмных впадинах. Без золота. Значит, не злится.

— Твой отец…

— Не смейте о нём говорить, — слабо прошептала она.

— … твой отец никогда не был хорошим воином. Мне было девятнадцать лет, ему — двадцать шесть, когда король, твой дед, послал наследника на Неприветливые острова. Для практики в военном ремесле. И для того, чтобы Кальдер научил меня, как правильно управлять моим герцогством.

Страх понемногу отпускал её сердце — Ширан говорил ровным и спокойным голосом. Ирис поймала себя на мысли, что так давно не слышала простого человеческого голоса, не гремящего гневом, не пылающего похотью, обидой, не втаптывающего её в грязь осуждения, что была почти рада желанию тирана разговаривать. Ей вдруг отчаянно захотелось поверить, что ничего ужасного не было и нет, и они просто лежат и беседуют, как могли бы, если бы папа не передумал и всё же выдал Ирис замуж за того, кто был с ней помолвлен. «Может быть, тогда герцог не был бы так жесток со мной, и мы бы даже смогли со временем научиться взаимопониманию»? — подумала она.

— Я действительно нуждался если не в помощи, то в поддержке. Я только что убил своего отца…

Ирис вздрогнула:

— Что?

Герцог усмехнулся, лёг на спину, сгрёб её левой рукой, закинул себе на грудь. У него была горячая кожа, и это оказалось даже приятно. Смущало лишь то, что Ирис была обнажена, и её тело ощутило все неровности его мускулатуры.

— Вы давно забыли, что такое война с демонами, — заметил Ширан устало и добродушно. — Ваш мир — мир визгливых щенков, виляющих хвостиками. Мой отец — Асбранд Холодный — вторгся на Южный материк и захватил крепость Йошындар, Чёрное пламя. И удерживал её двадцать лет. Но на двадцатом году был побеждён Изиргиром Двуликим, Шестым князем огня и крови, и дух демона вошёл в его тело. Ты знаешь, чем отличаются упыри от одержимых?

— Д-да, — ей стало холодно, несмотря на то, что его тело было горячим и согревало её.

— Чем?

Ирис учила это на уроках демонологии, но это были самые ненавистные для неё уроки, слишком гадкие и страшные, и как только они закончились, принцесса сразу постаралась их понадёжнее забыть.

Она нахмурилась.

— Упырь это когда в тело вселился неупокоившийся, — ответила неохотно. — То есть, человеческая душа. А одержимый — когда вселилась душа демона.

— И? Что ты ещё знаешь?

Она не ответила. Герцог помолчал, ожидая. Не дождался.

— Вам электричество и водопровод заменили мозги, — бросил зло. — Запомни главное, девочка: неупокоенный, вселившийся в человека, пожирает его душу, делая её такой же неупокоенной. Демон, вселяясь, оставляет душу человека внутри, порабощая тело. Если бы в тебя вошёл принц Астор, я его просто убил бы в твоём теле. Но тебе от этого было бы уже ни ароматно, ни йотпово. Потому что там, — он слегка стукнул её лоб твёрдым пальцем, — тебя уже не было бы. Если бы в тебя вошёл демон, то ты продолжала бы испытывать страдания, осознавая, что именно делает твоё тело. Ты душила бы Дайна и плакала от бессилия разжать собственные пальцы. Вот что такое — одержимый. В герцога Асбранта вошёл демон, и я его убил. Отца. Не демона. Это второе отличие. Убив тело упыря, ты уничтожаешь неупокоенного. Когда убиваешь одержимого, демон просто выходит. Погибает только человек.

Ирис задрожала, сползла ему в подмышку, уткнулась в его сильное тело, казавшееся сейчас единственной надёжной защитой.

Так вот что предлагал ей тот нечистый в тронном зале? Вот это? Стать вместилищем его души?

— Когда твой отец впервые увидел одержимого, он лишился сознания, — презрительно заметил герцог. — Тоже испугался. И едва не стал следующим одержимым.

— Его спас ты?

В голосе Ширана равнодушие не согрелось ни на градус:

— Да. Убил одержимого и вытащил наследника из крепости, которую мы потеряли. А потом твой дед умер, и Кальдер, с облегчением овосьмерившись, отправился в Персик царствовать. Его жена как раз разродилась тобой. Признаться, я надеялся, что новый король, видевший демонов вживую, что-нибудь изменит в королевстве. Что хотя бы дети короля, осознавшего подлинность угрозы с юга, будут воспитаны воинами, а не щенками. Но последним Белокурдам всегда было проще закрыть глаза на опасность и повилять хвостиком.

Он замолчал. Ирис тоже молчала. Эту историю в общих чертах она слышала. Без подробностей, но отец как-то объяснил, почему пообещал руку дочери Южному герцогу. Ирис была благодарностью другу за спасение жизни. «Рассказать ему про встречу с демоном? — мучительно размышляла она. — Ширан враг, враг безжалостный и страшный. Но ведь демоны — страшнее?» Герцог правой рукой погладил девушку по волосам. Она замерла, отчаянно пытаясь понять: что это? Ласка? Сострадание?

— Трёхсоставность мира изучала? — продолжил допрос Ширан.

Ирис почувствовала себя снова на испытаниях.

— Да, — пробормотала глухо в его подмышку.

— Ну, — потребовал он, продолжая перебирать пряди её волос.

— Есть мир материи, мир силы и мир духов, — отозвалась Ирис через время.

Ширан хмыкнул. Он