И направился к дверям.

— Рубашка, — тоненько напомнила Ирис, изо всех сил сдерживая слёзы.

Тиран обернулся.

— Что?

— Что мне делать с вашей рубашкой?

— Носи. Когда ты находишься в этой комнате, ходи в ней. Она будет напоминать тебе о послушании. И да, ещё. В замок приехали гости. Я пришлю Аарху, она поможет переодеться. Спустишься в зал. Будешь подавать еду и напитки.

Он открыл дверь.

— А моя комната? — в отчаянии вскрикнула Ирис.

Ширан снова обернулся, смерил её холодным взглядом:

— Ты будешь жить здесь, пока я не отдам другого приказа, — и вышел.

Ирис бессильно опустилась на ковёр, обхватила колени. Её тело сотрясала дрожь.

— Я умру, — прошептала она. — Я не выдержу… Этого я не выдержу.

Ткнулась носом в колени. Слёз не было. Кажется, она их уже выплакала.

— Я одна. Мне нечего ему противопоставить. И я не хочу, чтобы он меня насиловал. И чтобы унижал. Я не могу его убить. У меня нет союзников. Мама, что мне делать?

У неё возникло искушение призвать того демона, который предлагал ей помощь, но… Хорошо. Демон уничтожит Ширана. Предположим. А что будет потом? Чем демон лучше герцога? А если всё станет ещё хуже? Ширан хотя бы хочет её тело, и в этом его слабое место. Наверное. Герцог пошёл на то, чтобы сохранить Дайну жизнь и, если верить Аархе, лечить. Будет ли это делать демон?

Ирис положила подбородок на колени и посмотрела в камин. Огня в нём не было.

— В ту ночь мне было хорошо, — призналась девушка сама себе безэмоционально, ровно и рассудительно. — Мне действительно было хорошо. Я не испытывала ни стыда, ни унижения. Я уверена, что это было действие зелья, хоть Аарха и отпирается, но… Отец и мама тоже этим занимались, и как минимум пять раз. И она его не ненавидела. И не вздрагивала, когда он брал её за руку. Значит, это можно делать без отвращения? Значит, если любишь человека, то всё случается иначе?

Девушка натянула его рубаху до щиколоток, положила голову на колени щекой и снова стиснула ноги руками. Говорить вслух было легче, чем про себя. Как будто рядом был кто-то взрослый, кто-то, кто одобрял её мысли и сдержанно кивал её решениям, не осуждая за них.

— Если так рассуждать, то… если я его полюблю, мучения прекратятся? Да, но он убил мою семью… И Эйва, вероятно. Потому что, если брат жив, то где он? Итак, что мы имеем?

Ирис закрыла глаза и представила саму себя в коричневом шерстяном платье и чёрном передничке — её учебном костюме. С волосами, заплетёнными белыми лентами. Это была какая-то новая, очень спокойная и очень рассудительная Ирис, взрослая, строгая.

— Итак, что мы имеем? — повторила она. — С одной стороны, он убил наших родителей. Опозорил нас прилюдно. И позже был ужасно жесток. И, по-хорошему, ему бы следовало отрубить голову…

Девушка фыркнула, сдержала смех и лишь улыбнулась. Дорисовала мысленной Ирис пенсне и добавила в руку указку, которой взрослая Ирис тотчас постучала о классный стол:

— Не отвлекайся. Отрубить голову подлецу мы не можем. Признаемся честно: ни кинжал, ни шпага, ни пистолет нам тоже не помогут. В замке, конечно, есть оружейная. Но, Ирис, ты в своём уме? Это надо быть очень, очень тупой, чтобы всерьёз рассчитывать, что ты, девчонка, сможешь застать врасплох человека, который почти двадцать лет сражался с демонами. Глупости. Ну, по крайней мере, сначала надо усыпить его бдительность. Кстати, о демонах… Что мы знаем о силе врага? Помнишь, он выстрелил огнём из пальцев в неупокоенного?

— Ничего, — прошептала Ирис. — Ни отец, ни Эйв ничего не говорили про то, чтобы у Ширана была магия…

— Вот-вот. Мы вообще о нём ничего не знаем. И, если честно, ты и правда тупая девочка. Ты была его невестой двенадцать лет! Двенадцать, Ирис! И ты не только ничего не узнала про жениха, но и всячески избегала узнавать, и уклонялась любых разговоров о нём. Ну и к чему привёл твой детский протест?

— Мне было некогда, — солгала Ирис.

Другая закатила глаза и постучала указкой по столу.

— Да-да. Слушай, я — твоё воображение. Иллюзия, созданная тобой, дурында. Ты что, мне врать собираешься?

Ирис покраснела, уличённая.

— В общем, полный швах, — резюмировала вторая Ирис торжествующе и поправила пенсне. — Ирис, ты — дура. В этом он прав. Но ты — умная дура. Ты умеешь учиться. Когда хочешь. Жаль, что хочешь, только когда деваться некуда. Итак, у нас нет ни одного козыря, увы. У него — все. Давай попробуем растопить его сердце?

— Как в романах? И эта женщина называет меня дурой?

Принцесса ехидно рассмеялась. Взрослая Ирис насупилась.

— Почему нет? В конце концов, что мы теряем? Вот только он слишком умён, чтобы тебе поверить. Чтобы обмануть его, ты должна сначала обмануть…

И тут дверь распахнулась. Вошла Аарха, неся пышное муаровое платье. Взрослая Ирис тотчас исчезла.

— Смотри, какой господин милостивый, — радостно провозгласила старуха. — Какое красивое платье тебе прислал!

— … себя, — тихонько договорила Ирис.

Закрыла глаза. Вдохнула глубоко-глубоко, облизала губы, поднялась и любезно улыбнулась, подражая улыбке матери:

— Добрый день, Аарха. Боже, какое чудо! Вишнёвое. Мой любимый цвет! Вот только в душе вода закончилась, а я не успела вымыться.

Аарха прищурилась:

— С тобой всё в порядке, девонька?

— Нет, — Ирис посмотрела на неё, радостно улыбаясь. — Я грязная. Просто ужас. А герцог Ширан сказал, что у нас гости. Ты же поможешь мне, верно?

— Помогу, конечно… Но лучше скажи, что ты задумала?

Принцесса пожала плечами, опустила ресницы и заметила небрежно:

— Я просто хочу быть счастливой. Только и всего. Я устала плакать и страдать. Его Светлость спас моего брата. И теперь, когда я спокойна за Дайна, я подумала, что напрасно сопротивлялась. Жаль, конечно, что всё вот так началось, но… никогда не поздно исправить. Конечно, Ширан на меня обижен, но рано или поздно он перестанет дуться и женится на мне. А потом и полюбит. Разве можно не полюбить мать своих детей?

— А ты… — насторожилась старуха.

— Не знаю, — снова улыбнулась Ирис и взмахнула ресницами. — Но мой герцог так горяч, что…

Мило потупилась и застенчиво покрутила краешек его рубашки.

«Я переигрываю, — подумала, когда уже стояла в душе, и Арха помогала намыливать спину. — Но со временем я подберу верный тон… Главное — самой поверить. Немножко». Вода была тёплой, мыло — ароматным, и впервые за долгое время Ирис снова почувствовала себя принцессой. Немножко.

Ирис оказалась права