широком каменном балконе, скрытом иллюзией от посторонних глаз. Отсюда

открывался вид на лес, чащу у подножия и далёкие горы. Сейчас этот пейзаж

был искажён. По опушке, точно чёрная плесень, расползались фигуры. Их было

не десятки. Сотни. Чёрные мантии колыхались в такт мертвенной тишине. Они не

шли строем — они возникали из теней деревьев, вытекали из-за камней,

материализовались из самого воздуха, сгущавшегося от их коллективной магии

забвения. Башня Скайлоров была островом в море безмолвного,

целенаправленного зла.

— Они пришли не штурмовать, — глухо проговорил Арвен. Его глаза, сузившиеся до

тонких золотых щелочек, сканировали приближающиеся ряды. — Они пришли

совершить ритуал. Башня — алтарь. Лес — храм.

Лира молча кивнула. Её ладонь лежала на холодном камне парапета, но внутри неё

бушевало пламя готовности. Через связь, установленную обрядом, она

чувствовала каждое напряжение в мышцах Арвена, каждый расчётливый ход его

мыслей. И он чувствовал её — ровное, горячее биение решимости, готовой

вспыхнуть в действие.

— По плану, — сказала она, не отрывая взгляда от моря мантий. — Я держу

внутренний круг и периметр иллюзий. Ты встречаешь их воронку.

Арвен повернулся к ней. На мгновение в его глазах промелькнуло всё то, что

осталось невысказанным за эти три дня: благодарность, страх за неё,

безмерная гордость. Он лишь наклонился и положил свой лоб на её лоб — жест,

ставший их безмолвной клятвой.

— Живой, — выдохнул он единственное слово-приказ, слово-мольбу.

— Обещаю, если обещаешь ты, — ответила она, касаясь его щеки.

Затем они разошлись. Лира — вниз, в главный зал, превращённый в командный

центр. Арвен остался на балконе, его фигура начала терять чёткие очертания,

растворяясь в сгущающихся тенях башни, готовясь стать её гневом и её мечом.

* * *

Первый удар культистов был не физическим. Это был напор. Волна магии забвения,

тяжёлая и липкая, как смола, покатилась от леса и ударила в невидимый купол

защиты башни. Воздух затрещал, завыл. Камни башни отозвались низким,

угрожающим гулом. На стенах загорелись древние руны, пытаясь парировать

разъедающее воздействие.

В главном зале Лира вздрогнула, ощутив удар через связь с Арвеном и через саму

ткань их общего дома. Рядом с ней, на специально сооружённых постах, сидели

её «лейтенанты». Царь-василиск, чьи ослабленные глаза теперь видели только

потоки магии, издал низкое шипение, указывая направление наибольшего

давления. Эхо, лунный тушканчик, дрожал, его усики указывали на юго-восток —

там магический напор был тоньше, культисты пробовали найти брешь.

— Уголек, юго-восток, завеса номер два! — скомандовала Лира, и огненная ящерка,

сидевшая у теплового кристалла, выпустила сноп контролируемых искр. Вне

башни, в указанной зоне, воздух вспыхнул короткой, ослепляющей тепловой

завесой, сбивая с толку и обжигая тех, кто пытался тонко «просверлить»

защиту.

Это был сигнал к началу. Как только защита ответила, чёрное море у подножия

пришло в движение. Часть культистов осталась на местах, продолжая давить

ментальным напором и петь монотонные гимны Забвению. Другие же, более

воинственные, с костяными клинками и щитами из сгущённой тьмы, ринулись

вперёд.

И лес вокруг башни ожил. Но не так, как привыкла Лира. Это была оборона Арвена.

Земля вздымалась под ногами атакующих, обнажая корни-удавки. Ветви деревьев

хлестали, как бичи. Из теней выскакивали призрачные проекции драконьих

когтей и сметали целые группы. Арвен не экономил силу. Он был яростью самой

земли, её нежеланием быть осквернённой.

Но культисты были готовы. Их ведущие, жрецы в мантиях с фиолетовой каймой,

поднимали чаши, и чёрная слизь из них гасила магию леса, разъедала корни,

заставляла тени рассеиваться. Они продвигались, неся потери, но неотвратимо,

как прилив.

Лира, отслеживая ситуацию через своих питомцев и через общую связь, отдавала

приказы.

— Мандрагора, сектор три — ультразвуковой импульс, рассеять концентраторов!

Из горшка в углу донеслось не крик, а мощное, направленное ворчание, которое

заставило содрогнуться воздух в указанной точке снаружи. Несколько жрецов,

готовивших мощное разъедающее заклятье, схватились за головы, их ритм

нарушился.

Но давление нарастало. Культисты, словно муравьи, начали карабкаться по скалам

у основания башни. Их костяные клинки оставляли на камне дымящиеся чёрные

полосы.

— Арвен, они на стенах у восточного выступа! — мысленно крикнула Лира.

Ответ пришёл немедленно. Часть каменной кладки восточного выступа ожила. Камни

сомкнулись, раздавив несколько фигур, а из швов брызнули струи

сконцентрированного холода, сковывающего и ломающего кости. Но на смену

раздавленным уже лезли новые.

И тогда появились они. Трое. Они не лезли по стенам. Они шли по воздуху, ступая

по ступеням из сгущённой тьмы. Их мантии были не просто чёрными — они были

цветом пустоты, поглощающей свет. Капюшоны скрывали лица, но оттуда

струилось фиолетовое сияние глаз. Верховные жрецы. Те, кто вёл ритуал.

Центральный, самый высокий, поднял руку. И всё стихло. Давление на купол

прекратилось. Атакующие на стенах замерли. В наступившей тишине его голос

прозвучал громко и чётко, проникая сквозь стены, прямо в сознание:

— Страж. Твоё время кончилось. Отдай Пламя, и мы позволим тебе пасть с честью,

став частью великого Ничто. Сопротивляйся — и мы разорвём твою сущность на

клочки и заставим смотреть, как гаснет последний свет в мироздании.

На балконе, из клубка теней, материализовался Арвен. Не в человеческом облике,

а в промежуточной форме — высокий, в пластинах тёмной чешуи, с крыльями из

теней и глазами, пылающими холодным янтарём. Его голос, когда он ответил,

был не криком, а раскатистым гулом, от которого задрожали камни:

— Моя честь — в этих стенах. Моя сущность — в этом долге. А свет, который вы

жаждете погасить, уже зажёг то, что ваша тьма никогда не поглотит.

Подходите. Испытайте крепость вечности.

Верховный жрец склонил голову, как бы принимая вызов.

— Как пожелаешь.

Он махнул рукой, и два других жреца ринулись вперёд. Не к Арвену, а к стенам

башни. Их цель была ясна — пробить брешь, ворваться внутрь, добраться до

Сердца и до Искорки. Арвен двинулся им навстречу, но центральный жрец

преградил ему путь, взметнув между ними стену бушующей, беззвучной пустоты,

которая пожирала свет, звук и саму магию.

Битва раскололась на два фронта.

Снаружи, на стенах и в воздухе, Арвен сошлся в поединке с лидером культа. Это

была не схватка мечей, а дуэль первозданных сил. Арвен обрушивал на жреца

сгустки сконцентрированного времени, пытаясь затормозить, состарить,

обратить в пыль. Жрец парировал волнами забвения, стирая заклятья, заставляя

магию Арвена рассыпаться, не долетев. Они кружили в смертельном танце, и от

их столкновений небо темнело ещё быстрее, а земля стонала.

Внутри, Лира стала последним рубежом. Два верховных жреца, прорвав усиленную,

но истощающуюся защиту башни, материализовались в главном зале. Воздух

затхло запал гнилью.