что его странные, чудесные родители готовятся к бою за его

будущее и за будущее всего, что они успели полюбить.

Глава 23

Решение было принято. Теперь предстояла тяжелая, кропотливая работа подготовки.

Башня превратилась в штаб перед рискованной экспедицией. Знакомый запах

древних книг и сушеных трав сменился запахом горячего металла, озона и

напряжения.

Арвен погрузился в свою сокровищницу артефактов и материалов. Лира наблюдала,

как он, с непривычной для его обычно сдержанной манеры сосредоточенностью,

сортирует кристаллы, слитки странных металлов и куски закаленной в магии

кожи.

— «Эхо Забвения» — это не просто опасное место, — объяснял он, его пальцы

быстро и точно выкладывали компоненты на каменный стол. — Это мир, где

законы магии работают иначе. Там царит энтропия. Заклинания рассеиваются

быстрее, защитные барьеры разъедаются, даже память может стать зыбкой. Нам

нужны не просто щиты. Нам нужны… якоря.

Он взял два небольших, идеально круглых диска из темного, почти черного

серебра.

— Это основа. Сплав лунного серебра и пепла звезды, угасшей в этом мире. Он

будет резонировать с его фоном, не привлекая внимания, и в то же время

сохранит целостность.

Затем он протянул ей тонкую, гибкую цепочку из того же металла и маленький

флакон с мерцающей, как жидкий свет, субстанцией.

— Твоя кровь. Капля. И моя.

Лира, не колеблясь, уколола палец и капнула в флакон. Арвен проделал то же

самое, используя кончик когтя. Их кровь смешалась со светящейся жидкостью, и

та на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом, прежде чем

успокоиться, приобретя теплый, золотистый оттенок.

— Связь, — коротко пояснил он, окуная концы цепочек в флакон. — Если мы

разделимся, это позволит чувствовать направление друг друга, даже сквозь

магические помехи. И… если с одним из нас случится худшее, другой узнает.

Лира сглотнула, но кивнула. Романтики здесь не было. Была жестокая

практичность, продиктованная любовью.

Пока Арвен вытравливал на дисках сложнейшие руны — символы стабильности, памяти

и связи — Лира занималась своим фронтом работ. Она выбрала двух самых чутких

и незаметных помощников: лунного тушканчика-сейсмографа по имени Эхо и

огненную ящерку-скаута по имени Уголек. Для них она, под руководством

Арвена, создала миниатюрные амулеты-обереги из того же сплава, привязанные к

их основным дискам.

— Они будут нашими разведчиками, — говорила она, осторожно прикрепляя крошечный

диск к ошейнику Эхо. — Эхо почувствует малейшие вибрации земли или магии,

Уголек — изменения температуры и всплески чужеродного пламени. А я… я буду

их «переводчиком».

Она тренировалась, сидя с закрытыми глазами, в то время как Арвен создавал в

дальнем углу зала слабые, хаотичные магические импульсы. Эхо, сидя у нее на

ладони, дрожал, и Лира училась различать по характеру этой дрожи: «тревога»,

«опасность», «просто шум».

Для Искорки подготовка была иной. Его нельзя было взять с собой — это было

самоубийственно. Но и оставить одного в башне, даже под защитой усиленных до

предела чар, было невозможно. Решение нашел Арвен. В самом Сердце Башни, в

эпицентре его силы, он создал маленькое, изолированное подпространство —

«Кокон». Это была не комната, а сфера чистой, стабилизированной магии, куда

поместили гнездо. Там время текло медленнее, а внешние воздействия

практически не доходили. Искорка, погруженный в искусственный, глубокий сон,

был в максимальной безопасности.

— Он будет спать, — сказал Арвен, глядя на светящийся кокон с выражением, в

котором смешались грусть и решимость. — А когда мы вернемся… мы его

разбудим.

Настал день отъезда. Они стояли в главном зале, облаченные не в доспехи, а в

практичную, темную одежду из прочной, магически обработанной ткани. На груди

у каждого, под одеждой, висел тот самый диск-якорь, еще теплый от последних

настроек. Цепочки-связи были скрыты на запястьях. Лира несла на плече

маленькую, замаскированную под обычную дорожную сумку, переноску для Эхо и

Уголька.

Арвен в последний раз проверил портал. Он открывал его не в самом зале, а в

специально отведенной, дополнительно защищенной комнате. Пространство внутри

светящегося круга не показывало знакомых пейзажей. Оно было серым, туманным,

безжизненным.

— Портал выведет нас на окраину, — сказал он. — В зону относительной

стабильности. Дальше — пешком. Готовы?

Лира взглянула на запечатанную дверь в подвал, где в Сердце Башни спал Искорка.

Потом посмотрела на Арвена. В его глазах она видела ту же смесь страха и

решимости, что чувствовала сама. Она взяла его руку, сжала.

— Готова.

Они шагнули в портал.

* * *

Переход был не резким, а угасающим. Свет, звуки, даже ощущение твердой земли

под ногами — все это медленно растворялось, замещалось чем-то иным. Когда

реальность снова стабилизировалась, они стояли на… ни на чем.

Нет, под ногами была поверхность. Но какая-то рыхлая, серая, больше похожая на

спрессованный пепел, чем на землю. Небо (если это можно было назвать небом)

было низким, свинцово-серым одеялом, без солнца, без звезд, без намека на

источник света. И при этом было не темно. Был ровный, унылый, рассеянный

свет, исходивший, казалось, от самой атмосферы, выцветшей и мертвой.

Воздух был холодным, но не морозным. Холод был иного свойства — высасывающим

тепло изнутри, замедляющим. Он был тих. Абсолютно. Ни ветра, ни шелеста, ни

звуков жизни. Эта тишина давила на барабанные перепонки, была физической,

как вата.

— Добро пожаловать в «Эхо Забвения», — тихо произнес Арвен. Его голос прозвучал

приглушенно, будто поглощенный пространством. — Не трать силы на громкую

речь. И не пытайся запомнить путь визуально. Ландшафт здесь меняется.

Ориентируйся на якорь и на своих зверей.

Лира кивнула, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань одежды. Она открыла

сумку. Эхо высунул нос, его длинные усы задрожали. Уголек выглянул и тут же

спрятался обратно, свернувшись в плотный, теплый клубок — здесь было явно не

до его огня.

Они пошли. Пепельная равнина тянулась до горизонта, нарушаемая лишь редкими,

черными, как обгоревшие кости, выступами скал. Время потеряло смысл. Они шли

час, два, три — было невозможно сказать. Единственным мерилом были их якоря,

которые слабо, но стабильно пульсировали в такт друг другу, и тихие отчеты

Лиры, которая читала сигналы Эхо.

— Вибрация впереди… глубокая, ритмичная. Не естественная. Машинная? Или…

ритуальная.

— Держись левее. Огибаем.

Они обходили места, от которых Эхо буквально заходился в тихой панике —

вероятные зоны активного магического распада или ловушки культистов. Уголек

периодически показывал нос и быстро прятался, его реакция указывала на

редкие, но мощные всплески остаточного тепла — возможно, следы транспорта

или энергетических установок.

Через бесконечное, утомительное время однообразный пейзаж начал меняться. На

горизонте выросли не скалы, а нечто иное — гигантские, кристаллические

структуры, черные и мутные, словно застывшие капли расплавленного