выцветшие. Говорила, что ищет

«существо огня» для «частной коллекции». Готова была заплатить

астрономическую сумму. Но вопросы задавала не о характере или уходе, а о

специфике магии: «Интенсивность внутреннего пламени», «Спектральный анализ

излучения», «Восприимчивость к магии забвения».

Арвен замер. Слово «забвение» прозвучало в тишине зала, как выстрел.

— Ты вела с ней разговор? — спросил он, его голос стал ледяным.

— Я старалась. Делала вид, что она сумасшедшая, но записывала каждое слово.

Потом она ушла, не оставив контактов. Но она… она понюхала воздух в приемной

и сказала: «Здесь пахнет старым светом. Интересно». И ушла.

Эмма ткнула пальцем в схему.

— Я не просто так болтаюсь по мирам и свожу людей. У меня есть свои источники.

Мои… способности иногда показывают не только нити судьбы, но и… трещины.

Темные места, где судьба обрывается или искажается. Я стала копать. Опросила

нескольких информаторов на черном рынке магических артефактов. И вышла на

это.

Она указала на центральную часть схемы, где был изображен разорванный,

пульсирующий круг.

— Есть пограничный мир. Называется «Эхо Забвения». Необитаемый, разрушенный,

насыщенный фоновой магией распада и угасания. Идеальное место, чтобы

спрятать то, что не должно быть найдено. Мои источники говорят, что там в

последнее время наблюдается активность. Странные энергетические выбросы, не

характерные для мертвого мира. Кто-то построил там базу. Или открыл портал.

И я почти уверена, что это они. Те, кто охотится на вас.

Лира и Арвен переглянулись. Все сходилось. Культисты не просто нащупывали

защиту. Они искали конкретное место. И теперь, после неудачных прямых атак,

они, возможно, готовили что-то большее. Или отступили в свою нору, чтобы

зализать раны и подготовиться.

— Почему ты пришла к нам? — спросил Арвен, его взгляд был прикован к схеме. —

Это опасно для тебя.

— Потому что вижу нити, Арвен, — тихо ответила Эмма. — Ваши нити, и нить

Искорки. Они переплелись так сильно, что стали одной судьбой. И эта судьба

сейчас под угрозой. Я не могу стоять в стороне, зная, где может таиться

змеиное гнездо. Вы должны знать.

Арвен медленно кивнул. Его ум уже работал, оценивая, планируя.

— Благодарю тебя, Эмма. Это ценная информация. Мы… мы подумаем, что делать.

Эмма задержалась еще ненадолго, выпила чаю, но была явно на нервах. Уходя, она

обняла Лиру и шепнула ей на ухо: «Береги его. И себя. Ваша нить… она сейчас

самая красивая, что я когда-либо видела. Не дайте ей порваться».

Когда дверь закрылась за ней, в зале повисло тяжелое молчание.

— «Эхо Забвения», — произнес Арвен, пробуя на вкус это имя. — Логично. Фоновый

шум распада заглушит любую их активность. И ослабит защитные чары,

основанные на порядке и стабильности. Это идеальное место для них.

— Что будем делать? — спросила Лира, подходя к столу. Она смотрела не на схему,

а на него.

— Мы не можем ждать следующей атаки, — сказал он, и в его голосе прозвучала

привычная, стальная решимость. — Теперь мы знаем, где может быть их логово.

Мы должны нанести упреждающий удар. Выяснить их планы, по возможности

уничтожить инфраструктуру, пока они не оправились от потерь.

Лира кивнула. Это был разумный, пусть и опасный шаг.

— Хорошо. Когда отправляемся?

Арвен резко повернулся к ней.

— Мы никуда не отправляемся. Я пойду. Один.

Лира замерла, потом медленно покачала головой.

— Нет.

— Лира, это не обсуждение. Это враждебная территория, пропитанная магией

распада. Ты не воин. Твои способности…

— Мои способности уже спасали тебе жизнь! — выпрямилась она, и в ее глазах

загорелся тот самый огонь, что когда-то заставил ее броситься под луч,

защищая Искорку. — И я не говорю о том, чтобы идти врукопашную. Но я — часть

этой команды. Ты сам сказал — мы необходимы друг другу. Искорка — наша общая

ответственность. Ты не можешь оставить меня здесь, гадающей, жив ли ты, в то

время как ты идешь в самое логово тех, кто хочет уничтожить все, что нам

дорого!

— Именно поэтому! — его голос повысился, в нем впервые зазвучала отчаянная,

почти яростная мольба. — Потому что ты и он — все, что у меня есть! Если со

мной что-то случится там…

— То с нами случится здесь, когда они придут в следующий раз, уже зная, что ты

нейтрализован! — парировала она, не отступая ни на шаг. — Мы сильнее вместе,

Арвен. Ты — щит и меч. Я — глаза, уши и… и сердце этой операции. Я могу

чувствовать жизнь, даже угасающую. Я могу отличить ловушку от настоящей

угрозы по тому, как отзываются на нее мои питомцы, даже на расстоянии! Мы

доказали это здесь, в этих стенах!

Она подошла к нему вплотную, заглядывая в его глаза, в которых бушевала

внутренняя борьба между желанием защитить ее любой ценой и холодным

расчетом, признававшим ее правоту.

— Ты десятилетия, века, охранял все в одиночку. И это едва не погубило все.

Теперь у тебя есть союзники. Не отвергай нас. Не отвергай меня. Доверься

мне, как я доверяю тебе.

Арвен смотрел на нее, на ее решительное, прекрасное лицо, на глаза, полные не

страха, а непоколебимой веры в них. Он видел не хрупкую женщину, которую

нужно спрятать. Он видел партнера. Хранительницу. Ту, чье отсутствие

оставило бы в его мире дыру, которую ни одна победа не смогла бы заполнить.

Он закрыл глаза, сраженный. Его рука сама потянулась, и он коснулся ее щеки.

— Я боюсь, — прошептал он, и в этом признании была вся его уязвимость. — Я

боюсь потерять тебя больше, чем потерять печать, больше, чем потерять себя.

— Я тоже боюсь, — призналась она, прикрывая его руку своей. — Но страх — плохой

советчик. А мы — хорошая команда. Мы идем вместе. Ради Искорки. Ради

будущего, которое мы пытаемся построить.

Он долго смотрел на нее, потом медленно кивнул. Это была не капитуляция. Это

был стратегический союз, признанный на самом глубинном уровне.

— Хорошо. Вместе, — произнес он. — Но у меня будут условия. Ты выполняешь все,

что я скажу, без вопросов, если речь идет о непосредственной опасности. И мы

берем только самых необходимых из твоих питомцев для разведки. Не для боя.

— Договорились, — согласилась Лира, чувствуя, как тяжелый камень страха за него

сменяется другим, более управляемым чувством — сосредоточенной решимостью.

Они стояли, обнявшись, у карты, которая вела в самое сердце угрозы. Путь вперед

был опасен. Но они шли на него вместе. Не как страж и его подопечная, а как

воины одной судьбы, сплетенной из алых нитей, которые теперь были прочнее

стали и ярче любого пламени. Даже пламени феникса, который тихо спал в своем

гнезде, не зная,