он совершает ещё несколько движений на грани грубости и замирает во мне. Я чувствую только пульсацию его горячей плоти и собственную дрожь.

Моё дыхание сбито, его — тяжёлое и хриплое. В комнате пахнет близостью. Сладковатый, но не приторный аромат. И сейчас эмоции Дэйнарина — штиль. Чистое спокойствие.

Он отстраняется и мягко опускается рядом со мной на кровать. Сграбастывает меня своей ручищей, прижимает к обжигающе горячему телу. Я чувствую, как бьётся его сердце. И этот стук меня умиротворяет.

— Ты в порядке, — констатирую я тихо.

— Теперь в полном, — чуть хрипло отзывается Дэйн.

Я не вижу лица, но слышу, что он улыбается. Голос, низкий и волнующий, бархатной перчаткой скользит по коже. Я ловлю себя на мысли, что я бы лежала и лежала с ним вот так, в обнимку.

Внезапно тишину разрезает стук в дверь. Громкий, нетерпеливый. И я уже знаю, кто это. Мы оба замираем, будто нас поймали за грабежом.

Я почти рывком выпрыгиваю из постели, на ходу вспоминая, что голая. Уже пытаюсь вспомнить, где моё платье. Бессмысленно шарю глазами по полу.

— Элина? — из-за двери доносится голос Тиберия. — Можно?

Бездна! Я смотрю на Дэйна. Он — на меня. И в его взгляде впервые за всё время, что я его знаю, прыгают смешинки.

— У тебя есть идеи? — тихо спрашивает он.

А у меня в голове — пусто. Вообще. И только сердце колотится как сумасшедшее.

41. После

Элина

Стук в дверь повторяется. Я вздрагиваю так, будто меня поймали на преступлении.

Дэйнарин первым приходит в себя. Поднимается быстро и тихо, одним движением сгребает с пола одежду и засовывает под кровать. Чётко и без суеты. Бросает на меня короткий, собранный взгляд.

— Не открывай сразу, — произносит он одними губами.

Я только киваю, всё ещё пытаясь поймать дыхание.

Он на секунду наклоняется и целует меня в губы почти невесомо. И в следующую секунду уже у окна. Распахивает его и выпрыгивает наружу. А потом снаружи раздаётся хлопок крыльев.

Сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди.

— Элина? — за дверью голос Тиберия. — Можно зайти?

— Д-да… сейчас! — отзываюсь я, хватая платье.

Ткань путается в руках. Я тороплюсь, пальцы не слушаются. Волосы… Бездна, волосы! Я провожу по ним ладонями, пытаясь хоть кое-как привести в порядок, и буквально падаю обратно на кровать, натягиваю одеяло до груди.

— Заходи, — бросаю в сторону двери.

Она открывается почти сразу. Тиберий останавливается на пороге, смотрит внимательно. Слишком внимательно для ребёнка.

— Я слышал голос лорда Харлана, — говорит он.

— Тебе показалось, — отвечаю слишком быстро.

Он хмурится.

— Нет. Он был здесь.

— Тебе показалось, — повторяю уже мягче, стараясь выровнять дыхание.

Не получается.

— Ты странно дышишь, — замечает Тиберий.

Я отвожу взгляд.

— После лечения… — выговариваю, — мне всё ещё тяжело.

И это правда. Просто не вся.

Он подходит ближе, всматривается в меня, будто пытается понять, вру я или нет. Потом, к моему облегчению, достаёт книгу, которую держал за спиной.

— Я тебе почитаю, — говорит он серьёзно.

Садится рядом, раскрывает страницы и начинает читать. Голос у него ровный, чуть торжественный. Он старается. Какой он всё-таки светлый мальчик!

А я… Я не слышу ни слова. Я лежу, смотрю в потолок, кожа всё ещё горит. Внутри разливается тепло. Тело помнит каждое прикосновение.

И от этого становится ужасно стыдно. Перед Тиберием. Перед собой. Я ловлю себя на том, что считаю свои вдохи, чтобы хоть как-то успокоиться, но каждый раз, стоит закрыть глаза — и я проваливаюсь в сладкое марево воспоминаний о Дэйнарине.

— …и тогда рыцарь… — читает Тиберий.

Я моргаю, не понимая, о чём речь.

— Мм… — только и выходит у меня.

Он продолжает. Время будто замирает. Я честно пытаюсь сосредоточиться на голосе Ти, но не выходит.

И вдруг раздаётся медленный стук в дверь.

Я резко поворачиваю голову. Сердце подпрыгивает, ускоряется.

— Леди Элина, — раздаётся голос Дэйнарина. — Можно?

Дыхание спотыкается.

— Да, — отвечаю тихо, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Дверь открывается. Дэйнарин уже одет, взгляд серьёзный, выглядит собранным, будто ничего не произошло. И только в глазах озорные белые искры.

— Милорд, — тут же вскакивает Тиберий.

— Тиберий, — кивает Дэйнарин. — Леди Элине нужно отдохнуть. Завтра вы уже сможете вместе играть.

Голос мягкий, глубокий. Уверенный. Без нажима. Но спорить с ним невозможно.

— Хорошо, — послушно отвечает мальчик. — Спокойной ночи, Элина.

— Спокойной ночи, Ти, — отвечаю я. — Книга была интересной.

У него на лице тут же расцветает светлая улыбка. Он кивает и направляется к двери.

— Тогда завтра ещё почитаю!

Он выходит и закрывает за собой дверь.

В моих покоях повисает такая плотная тишина, что, кажется, её можно потрогать.

Я медленно перевожу взгляд на Дэйнарина. Он стоит у двери, смотрит на меня.

И в этом взгляде всё — трепет, нежность, новый голод. Дыхание снова начинает сбиваться.

Дэйнарин подходит к кровати и присаживается на край. Взгляд тёплый.

— Ты не жалеешь? — низко спрашивает он.

Вопрос бьёт точно в сердце. Я сглатываю.

— Нет, — отвечаю честно. — Я боялась… Но не жалею.

Он выдыхает. Почти незаметно. Смотрит на меня сверху вниз с высоты своего роста.

— Тогда я сделаю это правильно, — говорит он.

Я приподнимаюсь на локте. Сердце отстукивает учащённый ритм предвкушения.

— Сначала я действовал из расчёта, — продолжает он спокойно. — Из страха потерять.

Голос низкий, ровный. Искренний. Без оправданий.

— Но сейчас… — Он делает паузу, глядя мне прямо мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, потому что я тебя люблю.

Мир на секунду замирает. Я просто смотрю на него. Внутри становится тихо и тепло. Правильно.

— Ты… станешь моей женой? — тихо и очень проникновенно спрашивает он. — Не пленницей, а женой по любви?

Я закрываю глаза. Собираюсь с духом.

— Да, — шепчу, открывая глаза.

Дэйнарин выглядит так, будто у него с плеч свалилась половина мира.

— Через неделю новая Луна, — добавляет Дэйнарин мягче. — Мы успеем?

Я медленно выдыхаю.

— Успеем, — отвечаю тихо и добавляю, чуть помедлив: — Я хочу.

Он ничего не говорит. Только смотрит. И в этом взгляде — больше, чем в любых словах. А у меня внутри впервые за долгое время становится спокойно.

Но тишина внутри длится недолго. Спустя несколько мгновений взгляд Дэйнарина становится цепким.

— На тебе лежало заклятье, — говорит он. — Я подозреваю, что знаю виновную. До свадьбы я хочу довести это до конца.

42. Пепел

Дэйнарин

Наутро я лечу в Стормдорн. В чёрном замке всегда холодно. Не из-за ветра. Не из-за камня. Из-за того, что здесь доживают смертники. Я