распорядился отсрочить казнь Марианны до тех пор, пока не даст хотя бы одной действующей зацепки.

И сегодня, кажется, это наконец произошло.

До этого я справлялся о новостях каждый день, и она стояла на своём. Что не знает заказчика. Сегодня дознаватели сообщили о новой информации.

Я приземляюсь на террасе, обращаюсь, вхожу в замок на административном уровне, иду по коридору быстро, не глядя по сторонам. Стража расступается ещё до моего приближения. Они чувствуют. Все чувствуют, что я на пределе.

И это не та ярость, которая вспыхивает и гаснет. Эта ярость хуже — спокойная, чистая, с которой убивают.

Я вхожу в зал дознавателей, и там меня уже ждут.

— Милорд, — произносит Даррэн Стеррин, белый дракон, старший дознаватель.

Я подхожу к его столу.

Они собраны, и делают вид, что спокойны, но напряжение видно невооружённым взглядом.

— Что она сказала? — спрашиваю без приветствий.

— Назвала координатора, — отвечает Даррэн. — Задачу ей поставил глава Академии Мыслителей Норвена, серебристый дракон, герцог Ларин Фаэлан.

— А что насчёт заказчика? — уточняю я.

Даррэн качает головой.

— Нет, — добавляет второй дознаватель. Тоже белый дракон, Геларин Верилан. Продолжает твердить, что заказчик ей не известен.

Челюсть у меня сжимается так, что боль стреляет в виски.

— Мне нужно с ней поговорить, — скрежещу сквозь зубы.

— Привести в допросную? — спрашивает Даррэн.

— Нет, я поговорю в камере, — отвечаю нехотя, мне не хочется терять ни секунды, обратно в замок тянет со страшной силой. Там моя Элина и Тиберий. Без меня. — Пара вопросов. Проводите.

Геларин тут же вызывается пойти со мной. Идёт впереди.

Мы выходим с административного уровня и спускаемся в самый низ, на уровни, скрытые под толщей горы, в недрах, куда никогда не заглядывает солнечный свет.

Геларин приводит меня к камере Марианны, стражник, идущий по пятам, открывает дверь. Я захожу один.

Отвратительный запах сразу забирается в нос. Пот, грязь, кожа, тошнотворно-сладковатая гнилость человеческого тела.

Захожу внутрь.

Мариана сидит на полу, у стены. Даже не поднимается. Грязная. Волосы спутаны. Платье в пятнах. Кожа сероватая, будто из неё выжали всё живое. Но смотрит на меня и всё равно улыбается.

От этого почти тошнит.

— Лорд Харлан, — тянет она хрипло. — Какая честь!

Я останавливаюсь в нескольких шагах. В груди поднимается желание — простое и прямолинейное — сжечь белой магией. Не наказать. Не допросить. Просто уничтожить, будто не было и следа.

Один шаг — и от неё не останется даже пепла. Поэтому я не двигаюсь.

— Заклятие, — говорю ровно. — Увядание.

Она чуть склоняет голову, будто мы обсуждаем погоду. Растягивает губы ещё шире.

— Ах… — в её голосе появляется досада. — Значит, не сработало.

Я молчу. Пусть говорит.

— Раз выяснили, значит, сняли, — продолжает она, криво усмехаясь. — Жаль.

У меня перед глазами на секунду появляется Элина. Бледная. Слабая. Когда её слабое дыхание я пытался удержать в её груди. И что-то внутри меня тихо трескается.

— Зачем? — произношу я тихо.

Мариана фыркает.

— Вы правда не понимаете? — спрашивает с выражением, будто я несмыслёныш, которому надо объяснять, что небо голубое.

— Она была помехой, — говорит Марианна. — Мне нужен был мальчик.

Мариана усаживается поудобнее, кладёт ладони поверх грязной юбки. Каждое слово падает гулко, как камень.

— А эта девица всё время была рядом.

Конечно была. Потому что Элина не могла иначе. Потому что она… светлая душа.

— Заклятие я наложила сразу, как только вы меня отстранили, — продолжает Марианна. — Надеялась, что она поранится. Ослабнет. И всё закончится само.

Пожимает плечами.

— Но она оказалась живучей, — цедит она в завершение и едко с раздражением добавляет: — Дрянь!..

Я делаю медленный шаг вперёд. Марианна затыкается, будто поперхнулась собственным языком. В глазах светится настоящий страх.

Правильно. Ещё одно слово, и я её убью. До казни. До суда.

Я это знаю. Она это понимает.

Я останавливаюсь.

— Ты тронула то, что принадлежит мне, — говорю. — Я лично позабочусь, чтобы тебя казнили.

Марианна сглатывает. Горло у неё сжимается. Отлично.

Я разворачиваюсь и ухожу, пока ещё могу уйти без жертв.

В коридоре воздух холоднее и свежее. Геларин ждёт, привалившись к стене. Завидев меня, отлепляется. Подходит.

Мы молча поднимаемся в зал дознавателей. Я снова подхожу к столу Даррэна Вайлана.

— Ларин Фаэлан, — произношу я. — Что о нём известно?

— Мы готовим запрос, милорд, — отзывается Даррэн. — Но вы же сами понимаете, это Академия Мыслителей. Ребята неповоротливые даже в нормальной стране. Что говорить о Норвенской Академии?

— Боюсь, что запрос просто утонет в бюрократии, — замечает Геларин.

— Нет, не утонет, — отрезаю я мрачно. Оба замирают. — Я полечу туда сам. В Норвен. Свяжитесь с Норвенским Орденом. Пусть нас там встретят.

Первым отмирает Геларин.

— Нас? — тянет недоверчиво.

Я киваю.

— Я полечу с невестой и воспитанником, — добавляю я назидательно. — Их нельзя здесь оставлять.

43. Небо

Дэйнарин

Я взлетаю и сразу чувствую их обоих.

Тиберий сидит у меня на шее так уверенно, будто уже не раз летал со мной через полмира. Цепляется крепко, как маленький зверёк. За ним — Элина. Её хватка осторожная. Сдержанная.

В первое мгновение она ощутимо сжимается всем телом. Я поднимаю крылья шире, беру ровнее ветер. Не рвусь вверх сразу, даю ей привыкнуть к движению. Мы идём над белым настом, над синеватой тенью скал, над замёрзшими руслами горных рек. Мой замок остаётся позади быстро и безжалостно, как всё, что приходится оставлять ради дела.

Через какое-то время Элина чуть расслабляется, начинает дышать в одном ритме с полётом, и мне становится спокойнее.

В полёте не чувствуешь времени. До Южной Сиерии в одиночку можно долететь за шесть часов. С Элиной и Тиберием приходится лететь медленнее, ниже, аккуратнее.

Внизу льды Каэра сменяются серым морем. Солнце светит сверху. И только когда оно начинает скатываться к Западу, вдалеке появляются очертания берегов Южной Сиерии.

К вечеру я снижаюсь к Скайвиллу. Столица Южной Сиерии утопает в зелени. Это красивый город с величественными домами, которые соседствуют с аккуратными коттеджами. Предместья усыпаны мелкими домиками, у каждого из которых свой маленький огородик, скотина. С высоты полёта всё это кажется игрушечным.

Замок стоит выше города и смотрит на него сверху, как дозорный клинок. Высокие террасы, дворы под флагами, окна, в которых уже горит вечерний свет.

Я приземляюсь на верхней площадке. Элина сползает с меня явно одеревеневшая от длительного сидения в одной позе. Тиберий уже скачет по камню террасы, и Элина сразу пытается поймать его за руку, чтобы не подходил к краю. Волнуется.

Я обращаюсь в человека. Тело после долгого полёта ещё хранит в мышцах ветер. Я