средневековая церковь страны. Основана в двенадцатом веке. Она не единожды горела и разрушалась. Изначально была построена из известняка на месте бывшего серебряного рудника. Согласно легенде в древних рудничных шахтах скрываются несметные сокровища, охраняемые злобными драконами, обхватывает за талию и привлекает к себе. Мягко кусает в шею, издавая рык. Она действующая? Да, если хочешь можем завтра ее посетить? Хочу, — отвечаю я.

Непродолжительное время мы наблюдаем за вечерними огнями города и возвращаемся в номер.

Глеб, а когда мы успели пожениться? Я что-то не припомню нашу свадьбу и первую брачную ночь, — выскальзываю из стальных объятий. Ухожу в спальню и начинаю распаковывать чемоданы. Конечно, ты не помнишь, у тебя же память девичья, — протягивает мне паспорта. Соколова Елена Дмитриевна и Соколов Сергей Юрьевич. Чужие фамилии под нашими фотографиями. — Это что, шутка такая? — шиплю раздраженно.

— Так надо, — сухо отвечает.

Быстро пролистываю страницы. Становится трудно дышать, когда мой взгляд останавливается на листке с надписью «семейное положение». Брак заключен неделю назад.

— Да не напрягайся ты так, — усмехается Глеб. В его глазах вспыхивают опасные искры желания.

Ну уж нет! Сегодня Норманн меня не получит.

Хорошо, я расслаблюсь. Но это еще не всё. Правда, что вы с Ларсом родственники? В тебе есть норвежские корни? Ты норвежец? — засыпаю его вопросами. Задыхаюсь от эмоций и безысходности. До сих пор мне не удалось разгадать даже самую маленькую тайну Норманна. Я русский, — невозмутимо отвечает. Так вы родственники или нет? Не забивай голову ерундой и лишней информацией. Это не ответ на вопрос, — сжимаю кулаки от злости. — Почему тебя называют Норманном?

Он молчит. Проклятие. Это невыносимо.

Глеб, ты когда — нибудь был женат? Что на тебя нашло сегодня? Отвечай, — судорожно глотаю раскаленный воздух. И не подумаю, — стальной голос звучит почти беззвучно. Так значит? — безумная мысль озвученная мною разгорается в голове. Чувствую острый угол ревности в грудной полости. — А дети у тебя есть? Волчонок, что ты так завелась на ровном месте? Я хочу знать, — с трудом сдерживаю порыв разреветься. Блядь! Нет у меня никого. Уймись! Только любовницы были? Кристина и куча других баб? — голос предательски срывается. Да, у меня были бабы для траха. Никаких отношений и обязательств. Лишь голый трах. Такой ответ тебя устроит? А я тоже баба для тра..., - не могу выдавить из себя пошлость. С тобой всё иначе и ты об этом знаешь, — резко бросает. — Ты другая.

Телефон в его кармане вибрирует. Он отходит к окну и начинает разговаривать.

Кошусь на него. Он спокоен и сконцентрирован на разговоре. В то время как я чувствую себя полной дурой, оголенным нервом.

— Пойдем обедать, малыш, — тяжелая рука опускается на бедро. — Я чертовски голоден, еще минут пять и вместо еды я съем чью-то очень аппетитную попку.

Я никуда не пойду, пока ты не ответишь на мои вопросы, — демонстративно скрещиваю руки на груди и топаю ногой. Всем своим видом стараюсь показать, что на сегодня наше общение закончилось. Волчонок вновь кусается? — он валит меня на кровать и накрывает медвежьей ладонью грудь.

Гранитная плита вдавливает в матрас. — Я ведь тебя предупреждал, — впивается в меня порочным взглядом.

Отпусти, — пробую оттолкнуть. Голоден по тебе. До одури, — выкручивает сосок через ворс халата. — С трудом сдерживался в гребаном самолете.

Нет ответов — нет секса, — задыхаюсь. Пытаюсь вырваться из плена. Уверена в этом, малыш? — Норманн усмехается. Да, — зверь вгрызается в мои губы. Целует неуемно и нестерпимо сладко. Страстный и глубокий поцелуй дает понять, что я принадлежу только ему. Мое тело дрожит и немеет. Глаза непроизвольно закрываются от сладкой неги, разливающейся по животу. Крупные пальцы забираются под халат, оголяя не только тело, но и каждую нервную клетку, раскрывают душу. Довела меня, волчонок, — берет меня одним махом. Сильным ударом мужского естества. Мы дикари. И секс между нами дикий. По — настоящему жесткий. Все мысли гаснут. Зверь высекает из меня остатки разума. Его любовь бьет плетью по моей природной нежности. Я чувствую мощь и силу своего мужчины. Мне до жути нравится, когда он властвует надо мной. Я теряю рассудок, здравый смысл своей жизни. В миг меня накрывает сладостная темнота порока.

Кажется, ЧТо за Тои дня проведенные B Осло мы успеваем посетить все достопримечательности города. И королевский дворец, и замок Акерсхус, и музей викингов, где представлены экспозиции и корабли эпохи Норманнов.

Наше путешествие продолжается. Мы приезжаем в нефтяную столицу Норвегии — Ставангер.

После отправляемся в городок Тау, откуда и начинаем восхождение на гигантский утёс Прекестулен. Утренняя свежесть. Первые лучи солнца. Новый день. Новые надежды. Новые впечатления. Путь оказывается сложным. Взбираемся по очень крутой тропе. В местах, где встречаются огромные камни и валуны Глеб берет меня на руки. Оказавшись на плоской квадратной вершине, напоминающей стол, испытываю настоящий экстаз. С верхушки открывается вид на залив и плато Кьераг. Невероятная красота и непередаваемый масштаб. Мощное чувство.

Сила и величие природы. Восхищение от увиденного трудно выразить словами. Ощущения, словно я стала ближе к небу, звездам и солнцу.

KRA Эти крумкаке такие сладкие, — ванильное печенье тает во вру, оставляя сливочное послевкусие. — Ммм, обалденно.

— Что? — перевожу непонимающий взгляд на мужчину. Он пьет «голый» кофе и откровенно посмеивается надо мной.

Фто? — передразнивает меня. — Я балдею с тебя, малыш. Хватит ржать. Лучше попробуй эти вкусняшки. Я предпочел бы попробовать кое-что другое, — хрипло произносит Глеб.

Закатываю глаза. Они широко ухмыляется.

— Богданова, а ты случайно не того… не беременна? — ошарашивает меня вопросом.

Кусочек теста комом встает в горле. Закашливаюсь до слез. Мне требуется немного времени, чтобы сделать глоток воздуха. Когда удается дышать более или менее ровно задаю встречный вопрос.

С чего ты взял? У тебя в последние дни повышенный аппетит и мы ведь с тобой не предохраняемся.

От сказанного меня почему-то начинает трясти и знобить. Морозный холод пробегает между лопатками. Идиотка! Все время, что я с Глебом в мою голову не пришла мысль о защите. А если это случилось, то что дальше? Какие между нами отношения? Кто я Глебу? Я влюбилась в него по уши. Влипла. Завязла в трясине своих чувств. Запуталась в любовной паутине. Открыла и душу, и тело. Принадлежу ему до последнего вздоха. А что он? Он мне ведь ничего не обещал. Не давал клятв верности и любви. Он просто спит со мной.

Перестань заниматься самокопанием, — стальной голос вырывает меня из мрачных раздумий. Я на аборт не согласна, — выпаливаю на одном дыхании. Что за херню ты порешь? Чтобы