крови, а по судьбе. Не приведи ты Егора в команду, не случилось бы моего знакомства с Норманном. Я тебе очень благодарна. Ты приходил на помощь ни один раз. Поддерживал и помогал. Стоп! А то ты меня совсем захвалишь. Вначале ты, конечно, меня жутко бесил и пугал. Но сейчас все по-другому. Ты стал для меня не только советчиком и жилеткой для слез, но и близким по духу человеком.

— Я тоже рад, что ты появилась в моей жизни. У меня ведь нет ни сестер, ни братьев. Я единственный отпрыск в роду Долматовых и надеюсь, на мне гнилой род прервется, — он не договаривает. — Ладно, довольно обо мне.

Багир отходит назад и рассматривает мои работы.

Можно я возьму себе эту чашку. Она еще не готова, — продолжаю отминать глину. Старательно удаляю пузырьки воздуха. Окей. Но помни, что я ее за собой застолбил. Хорошо, запомню. А как вообще у тебя дела? Как у вас с Глебом? Дело идет к свадьбе? Ты издеваешься? — выпаливаю гневно. — Ни о какой свадьбе и речи быть не может. После поездки в Норвегию Норманн сам не свой. Ходит мрачнее тучи. Он почти не бывает дома.

Не раскисай. Скоро все наладится. Вряд ли, — заключаю вполголоса.

Проходит больше часа после ухода Багира, а я все никак не могу завершить работу. Мну в руках глину. Отбрасываю ее. Выключаю круг. Решаю заняться глазировкой. Меня отвлекает грохот во дворе. Оттуда доносятся выстрелы и мужские крики. Подбегаю к окну. У ворот суета и хаос, разворачивается настоящая битва. На наш дом напали.

Отчаянно разворачиваюсь и устремляюсь к выходу.

Стекла из окон вылетают с треском. Взрывная волна накрывает внезапно. Резкий толчок в спину. Меня сокрушает удар и отрывает от пола. Я лечу в стену, впечатываюсь в стеллаж. Все происходит за секунду. От звуков закладывает уши. Яркая вспышка огня и я погружаюсь в черноту.

Жуткий вакуум. Здесь нет воздуха и света.

Кромешная тьма.

Все пространство сужается. Время останавливается. В реальность меня возвращает боль.

Адская. Нестерпимая. Мучительная. Сжимающая и рвущая. Она раздирает клетки кожи. В левом боку все горит огнем. Жжет до изнеможения. Лежа под деревянными полками, я вижу, как рушится всё вокруг. Моя мастерская превращается в руины. Я пробую крикнуть, но вместо звуков из горла вырывается глухой свист. Воздух раскален до предела. Я жалобно пищу. На улице раздаются громкие хлопки, похожие на взрывы. Точно такие же, что я слышала в доме Старика, но эти звучат в сотню раз громче. Страх и боль сковывают мое тело, я не знаю, что делать.

— Ульяна! — родной голос. Жесткий, с нотками стали. Подчиняющий и властный. Он рядом. Он здесь. Мой Глеб. Мой Норманн. Мой любимый мужчина пришел за мной.

— Глеб, — шепчу в пустоту. Хочу его окликнуть. Губы не размыкаются. Боль ошпаривает кипучей лавой. В груди все переворачивается. Пульс бьет набатом. С меня словно сдирают кожу живьем, вытягивают жилы. Мышцы сводит, их прокручивают через мясорубку.

Мужские руки отбрасывают деревянные доски, высвобождают меня из плена. В воздухе пахнет гарью и копотью, вдыхаю его с хрипом.

Девочка моя. Ульяша.

Он застывает в следующую секунду. Всего лишь на миг с болью на лице. Дьявол! — надсажено кричит, падает рядом со мной на колени. — Солнышко мое. Как же так?

Что я наделал?

Я вновь падаю в темноту. Вздрагиваю от крика.

— Багир, — орет в трубку телефона. — В мастерскую, живо! Волчонок ранена, — произносит глухо с надрывом.

на ленты.

— Будь я проклят! Моя вина. Я подверг тебя опасности, — стягивает с себя рубашку. Разрывает ее Проходит пара минут.

— Твою ж мать! — Долматов с истошным криком влетает в комнату. — Вот. — протягивает мужчине кусок материи, кажется это полотенце.

— Сейчас, маленькая. Потерпи родная, — давит на рану, вырывая из моего горла визг. Сжимаю кулаки до боли. Слезы стекают по вискам, Багир стирает их ладонью Несколько ловких движений и оубашка зверя сдавливает мои ребра до хруста. Смотою прямо в его глаза. Ловлю каждый проблеск в черном омуте. Если бы я могла кричать, я бы сделала это.

Крикнула бы, как сильно я люблю безжалостного зверя. Переборов боль, осторожно тянусь к нему.

Подушечками пальцев касаюсь гиб.

— Ульяша, — страх сдавливает его горло. — Потерпи, малыш, — проводит костяшкой руки по моей щеке. В его глазах столько горечи.

Что по периметру? — спрашивает жестко. Вертолеты уже начали работу. Но выход пока закрыт. Мы не сможем выехать, нам не прорваться.

— Всё зачистить. Гасить всех! Если понадобится, сравнять этот дом с землей. Сука! Никого в живых не оставлять. Ни одну гниду, ни одну тварь! Грохнуть каждого ублюдка.

Набери мне Полину. Быстро! У нас мало времени. Может ты сам? Ранение слишком серьезное. Одному мне не справиться.

Багир лихорадочно жмет на кнопки телефона.

— Держись, сестренка, — холод сковывает тело. Губы и конечности немеют и покалывают от холода. Жизнь медленно уходит из меня.

Надавливай сильнее, — приказывает Багиру. В телефонной трубке звучат долгие гудки. Алло, — слышится на том конце провода. Помоги мне, — тихо произносит Глеб. — Осколочное ранение брюшной полости. Обильная кровопотеря.

Он продолжает говорить, но я не улавливаю сказанное. Кровь подступает к горлу и тонкой струйкой течет по подбородку.

— Погнали, — ставит точку в разговоре. — Прикажи Асхату прикрыть нас. Спускаемся в бункер, — горячие руки подхватывают меня, сжимают обледеневшее тело.

— Ничего не бойся. Я вытащу тебя. Все будет хорошо. Клянусь.

Теряю сознание и вновь прихожу в себя в мрачном коридоре с тусклым освещением. Слышится звук двигателя автомобиля.

— Ходу, Багир. Ходу, — кричит Норманн.

Не могу вздохнуть. Кажется, что я дышу через раз. Перед глаза мелькают картинки из прошлого.

Папа. Мы с ним на аттракционах в день моего рождения.

Первая встреча с Глебом. Наше романтическое свидание. Поцелуй. Его обидные слова.

Разговор с Асхатом в заснеженной беседке. Сейчас сад утопает в зелени.

Предательство Егора.

Насмешливый взгляд Багира.

Все смешивается в калейдоскоп радостных и печальных воспоминаний — Посмотри на меня, — губы почти не шевелятся.

Я рядом, малыш, — вижу его гримасу боли и отчаяния. Прошу тебя, улыбнись, — закашливаюсь кровью. — Хочу запомнить тебя таким... с улыбой на лице...Я тебя вытащу, Ульяша. Не отдам ни Богу, ни дьяволу. Мне х-холодно, — еле шепчу. Потерпи, маленькая. Еще совсем немного, — острая игла входит в плечо. — С тобой все будет хорошо.

— Я буду по тебе скучать, — сознание обрывается.

Могильный мрак окутывает тело.

— Малыш, дыши ровно. Тебе надо беречь силы.

Не знаю, сколько проходит времени, но мои лопатки касаются операционного стола. Кажется, что я раздета донага. Яркий свет больничной