пытается выведать секреты. А мне похеру, ей все можно. Золото — благородный металл желтого цвета. Вспомни, как у Бальзака в "Гобсеке" "Миром правит золото, а золотом ростовщик. В золоте сосредоточены все силы человечества. Золото дает право властвовать".Золото стало смыслом жизни Гобсека. Но владея огромным богатством, он остался одиноким несчастным стариком. Страсть к золоту победила его человечность, — тяжело вздыхает.

Со мной все иначе. У меня есть ты. И только ты имеешь надо мной власть, малыш. Ты мой любимый мужчина, — выдает ангел.

Плачет.

Огромные капли слез ручьем текут по личику.

— Не уходи. Есть только ты. Один. Единственный. Только с тобой. Хоть в рай, хоть в ад, но только с тобой.

— Со мной жизни не будет. Шаграев вернулся, и не один. Он пришел с целью мстить. Скинуть короля с трона. Я бандит. Этого уже не изменить. Ты была права. Со мной тебя ничего хорошего не ждет. Норманн достаточно извалял тебя в грязи и крови.

Мы смотрим друг на друга несколько минут в полном молчании.

— Поцелуй меня, — требует королева.

Я люблю тебя, Богданова. И дело не в сексе. Секс — это лишь удовлетворение похоти. Не в твоей неземной красоте. Нет! Я тебя не глазами люблю. Сердцем.

Ты нереальная.

Единственная, не приклонившая колено.

Гордая.

Я готов служить, покорно склонив голову. Биться за тебя до последней капли крови, до последнего вздоха. Я тебя чувствую. Где-то глубоко внутри.

Всё понимающая и прощающая. Желанная. Бросившая вызов королю. Под кожу пробралась.

Связаны накрепко невидимой нитью судьбы. Разум мой поработила.

Богиня.

Моя женщина.

Ульяша, — заключаю ее в объятия. Действую осторожно. Больничный халат задирается выше талии, оголяя пластырь. Внутри опять кипятком все ошпаривает. Ее боль — моя незаживающая рана. Молчи, — впечатывает в мою грудь маленький кулачок. — Я знаю, что надо делать. Я девочка Норманна и кое- что придумала. Спрячь меня. Увези за край моря. За самый горизонт. Я буду ждать твоей победы. Волчонок на все согласна, только не отталкивай меня.

Закрывает мой рот поцелуем. Пытаюсь разорвать контакт, но кукла вцепляется пальчиками в волоСЫ.

— Норманн никогда не проигрывает, — выдыхает в губы. — У нас все получится, — твердо заявляет мой бесстрашный воин. Маленькая. Хрупкая. Смешная, но такая смелая. Сильная. Решительная.

Покорила. Приручила.

— Мы пойдем до... - врываюсь внутрь языком. Моя атомная бомба. Скучал. Наши языки соприкасаются. Сплетаются. Вкуснющая. Ульяна — самая изощренная пытка. В ее присутствие мне сложно говорить, сложно думать и невозможно дышать. Она прикасается к коже, моментально оставляя ожоги. Богданова затянула меня в горящую бездну. Я пытаюсь ее оттолкнуть, все тщетно.

Маленькая моя.

Сладкая.

Дурман.

Чистый кайф.

Невинная.

Непорочная.

Будь по-твоему, волчонок. Я укрою тебя ото всех. А затем Норманн сойдется в смертельной схватке.

Глава 34

Глеб

— Поехали, — идём к машине под пристальным взглядом Полины Андреевны. Разговор с матерью так и не состоялся. Она заботилась об Ульяне, поддерживала, но между нами попрежнему пропасть и недосказанность. В глубине ее души я навсегда останусь убийцей. Сыном, не оправдавшим надежд и чаяний.

Поспешно закрываю дверь.

— Надеюсь, я тебя не озадачила своей просьбой? Там остались кое — какие вещи. Они дороги мне, как память об отце.

— Никаких проблем. Немного прокатиться нам не помешает, учитывая, что в ближайшее время ты будешь в добровольном заточении Только я боюсь, что новые хозяева выбросили все на помойку, — голос Ульяны совсем стихает. Мне надо было раньше об этом позаботиться. Ты ошиблась. Я оплатил аренду на год вперед. Зачем? Чувствовал, что рано или поздно ты сбежишь, — пристегиваю ее ремнем безопасности. — Все твои вещи в полном порядке — Спасибо, Глеб, — смущается. — Можно я немного посплю?

Киваю головой.

На Луначарского приезжаем к вечеру.

Малыш, — тихим голосом вывожу девочку из состояния покоя. Она выглядит бледной, явно нервничает. За месяц после операции Ульяна еще не восстановилась. После пережитого она не впала в беспросветную депрессию, что не может не радовать. Внутри у Богдановой титановый стержень. Малышка сильна духом. Любовь дает ей силы житьУ нас не больше пяти минут.

Я мигом, любимый. Она скрывается в своей комнате. В квартире чувствуется запах сигаретного дыма. Мы явно тут не одни.

Поворачиваю голову на противный скрип. Первое желание врезать ублюдку. Богданов, сукин сын собственной персоной.

— Ты чего здесь забыл? — нервно сглатывает. Голос напряженный.

Все-таки надо было его грохнуть. Нет человека — нет проблемы.

— Тоже самое я хотел спросить у тебя, — отвечаю холодным тоном. — Какого х. я ты ошиваешься на моей территории?

Эту квартиру мы с сестрой снимали вместе, — мямлит шепотом. У тебя нет сестры. Ты все просрал. И жизнь, и Ульяну. Все, что осталось — ширяться по грязным подъездам. Твоя смерть — вопрос времени. Сдохнешь от передоза, нарик.

Перед глазами встает образ Ульяны, когда сука ее предал. Ее отчаяние, горькие слезы. Кровь разгоняется по венам. Сжимаю кулаки. Злоба клокочет еще сильнее. — Я… я, мне просто жить негде, — заикается гниль. Трусливо опускает голову. Чует опасность.

Яростно окидываю его взглядом. Еще секунда и я брошусь на него. Ситуация на грани.

Глеб, — волчонок выбегает из комнаты. — Не трогай его. Прошу, — обледеневшие ладошки упираются в мою грудь. Меня передергивает от ее касания. В убогом помещении Уля выделяется ярким солнечным пятном. Сердце пропускает удар от невинного взгляда. В этот момент я начинаю еще больше ненавидеть Богданова. Хорошо, — сдержанно отвечаю.

Оставь нас, пожалуйста, — напряжена как оголенный провод. Не даю волю животным инстинктам. Замедляю все процессы. Молча выхожу за дверь. Терпеливо жду. Делаю несколько телефонных звонков. Один из них Багиру. Диего не выходит на связь. Он не предупредил меня о нападении. Нас застали врасплох, нанесли удар пока я не очухался после возвращения с родины предков. Необходимо в ближайшее время достать его, хоть из-под земли.

— Прости, что задержалась, — утыкается носом между лопатками. Внутри появляется чувство тревоги. Оно разрастается под гнетом собственных мыслей.

Куда теперь? Туда, где тебя никто не найдет.

Выходим из подъезда. Никак не получается перестать анализировать ситуацию с Диего. Даже если он объявится, ничего нового не сообщит. Шаграев покинул территорию Мексики, отныне он для него вне зоны доступа. Но внутри что-то гложет.

Тяжелые ворота медленно разьезжаются в стороны. На улице уже смеркается, но все равно можно разглядеть, что особняк скрыт за высокими деревьями и забором.

Приехали, — вижу, как на глазах Ульяны застывают слезы. Она старается держаться. Никто не знает об этом доме, даже твои братья. Только ты и я. Тут так