тебя, — облизывает губы. — Я в курсе, что только Норманн так тебя называл, — злорадно ухмыляется.

Липкий и мерзкий взгляд скользит по моему лицу словно лезвие бритвы. Подонок садится на стул, который жалобно трещит под ним. Запрокинув ногу на ногу, чиркает зажигалкой. Серый дым заполняет помещение. Наши взгляды встречаются в гробовом молчании. Ему не больше пятидесяти лет. Черные волосы с редкой проседью и холодные глаза, полные ненависти.

— Что это за место? Где мы?

База на Восточной, — невозмутимо отвечает мерзавец. — Нерушимый форпост банды Норманна. Ты не была раньше здесь? Отныне она моя. Норманн сдал ее без боя. И всё благодаря тебе, — противный смех разливается в пространстве.

Не вашего ума дела, где я была. О твоей дерзости ходят легенды. Маленькая девочка смогла приручить хищника. Ты ведьма, раз проняла самого дьявола, — его взгляд опускается на мою грудь. — В чем твой секрет? Ты сумела доставить острые ощущения в постели? А? Сладкая куколка, Ульяна, — противно растягивает слова. У Норманна никогда не было любовниц. Никто не был удостоен такой чести. Все бабы были в его постели от силы неделю. Но ты стала приятным исключением. Норманн и раньше был без тормозов, но ты заставила слететь с катушек окончательно. То, что он учинил в Норвегии поднимает волосы дыбом даже у видавших виды головорезов. Мексиканцы в шоке от того, как он порешил Меченного на чужой земле. На такое способны единицы. Скандинавы сами сдали Игорька, не хотели портить отношения с бешеным зверем. Его авторитет непоколебим. Только глупец этого не признает. Он достойный противник. Силой викинга не взять, только обманом. Вот мне и пришлось идти на хитрость. Вся его команда верой и правдой служит хозяину, они против него не пошли бы даже под страхом смерти. Но удача мне улыбнулась. Твой брат оказался трусливым и жалким человеком. Глеб вас уничтожит. Зверь в два счета перегрызет вам горло.

Чтобы не заплакать, закусываю нижнюю губы, но уже чувствую, как глаза предательски пощипывают от накатывающих слез. Я должна быть сильной. Нельзя показывать врагу свою слабость.

— Страстная. Горячая. Сколько экспрессии. Ты будешь вознаграждена по — королевски. Я дарю тебе жизнь.

Меня колотит от ненависти к этому человеку и к самой себе.

— Вы ничтожество! Ваш сын убийца! Он получил по заслугам. И та же участь ждет вас. Катитесь к черту со своими подарками!

— Блядь, какая же ты охуительная, когда злишься. У меня аж яйца сводит. Сложно удержаться, чтобы не нагнуть тебя раком и хорошенько оттрахать. Как следует, до визга, до боли между стройных ножек. Норманн видать слабо ебал, раз не сбил с тебя спесь.

Громкий стук сердца заглушает мой крик. Я продолжаю оскорблять подонка.

— В знак благодарности я тебя пощажу. Ты оказала мне неоценимую услугу. Помогла загнать Норманна в ловушку. Я привел с собой армию, но викинг истребил почти всех. Выкосил, как траву на покосе. Осталось лишь горстка. Но я получу сполна с него. Помимо его жизни, приберу к рукам еще и золотишко. Поговаривают, что в здешних подвалах тонны слитков золота высшей пробы Сглатываю. Стараюсь абстрагироваться от происходящего. Быстро оглядываю комнату.

Способа выбраться от сюда нет.

Шаграев делает глубокую затяжку, выпускает дым через нос. Перевожу взгляд в сторону. Более мерзкого типа представить сложно. Орать хочется во все горло от безысходности и своей глупости.

В висках пульсирует от страха.

Дверь открывается со страшным хлопком.

— Приехал, — раздается голос из-за железного проема.

Меня бросает в жар, начинает трясти. Я впадаю в оцепенения от ужаса — Скоро ты встретишься со своим викингом, которому осталось жить совсем немного. А пока, сиди тихо.

— Вам не удастся его убить. Норманн непобедим.

Ублюдок смеется, гордо задрав подбородок.

— Норманну не жить. Ты — его погибель. Ты оказалась прекрасной наживкой. Нагорный пришел без оружия, ибо ему дорога твоя жизнь.

Будьте вы прокляты, — посылаю взгляд полный презрения. Благодарю тебя, волчонок. Ты мне очень помогла.

Ублюдок выходит.

Голова кружится, и земля уходит из-под ног. Не могу сдержаться. Меня выворачивает. Рвотные позывы продолжаются очень долго. Я как в тумане. Немного отдышавшись, подхожу к открытой двери. Чувствую полное опустошение.

— Прости меня, — произношу в темноту. Не могу сдержать истерику. Даю волю слезам.

Провожу рукой по мокрому лицу. Не могу поверить, что это не страшный сон. Должен быть выход. Асхат и Багир помогут. И вся команда Глеба. Норманн всегда выручал их в трудную минуту.

Они ему преданы. Я не успеваю прокрутить мысль в голове как урод возвращается.

— Идем, — бросает мне. — Устрою тебе прощальную встречу с любимым.

Я мало что понимаю, ступая по дороге, которая мне знакома. Стараюсь не поддаваться панике, охватившую меня и рвущуюся наружу.

Мы заходим в большую комнату. У меня не сразу получается сфокусировать зрение. Жадно хватаю воздух ртом. Страх неминуемой потери сдавливает горло колючей проволокой.

Господи... падаю во мрак.

Свинцовая боль обрушивается с неистовой силой на плечи. Я не могу смотреть на него.

Ослепите меня. Увиденное провоцирует оглушающий крик.

Глеб стоит на коленях. Его голова опущена так низко, что глаз не видно.

Мой мужчина закован.

Грубые металлические цепи, уходящие в потолок, фиксируют руки. Он истекает кровью.

Впервые в жизни Норманн ранен. В правый бок вколот нож. Кровь тонкой струйкой сочится на бетонный пол, образуя лужу вязкой жидкости.

Господи, что я наделала....

— Глеб, — кричу. Сжимаюсь от боли.

Не верю.

Не верю.

Нерушимый, как скала Норманн не может вот так погибнуть!

Только не он!

— Смотри, девочка. Открой глаза и смотри. Это ты сделала. Поставила на колени великого и непобедимого Глеба Нагорного. Дни короля сочтены. Сегодня он умрет.

Я начинаю задыхаться от безумной боли.

Шаграев медленно шагает в его сторону.

Силён, — вгоняет рукоятку ножа до основания. — Сдохнуть за тебя готов, да? Нет, — шепчу от ослепительной вспышки боли.

Его боль — моя боль.

— Бешеный берсерк. Ни звука не издал, когда его резал. И сейчас молчит. Проклятый викинг, дотрагивается до звеньев цепи, издающих прискорбный звук.

Не могу стоять на месте. Ноги дрожат, но я рвусь к нему. Сердце бросается в галоп. Я умру вместе с ним. Эта мрачная комната станет нашей общей могилой. Волчонок не сможет жить, если его не станет. Мысли погружаются в агонию. Бесконечный бег по спирали. И снова новый виток. Всё с одним и тем же желанием, оказаться рядом. Не могу вырваться из замкнутого круга. Распахиваю глаза.

Пришла в себя? — кто-то помогает принять вертикальное положение. Однако, какая у них любовь, — злорадно ухмыляется Шаграев.

Сердце