шрамы, которые, я знала, исчезнут через пару дней. Я присела рядом, внимательно глядя на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, стараясь скрыть беспокойство в голосе.

Он повернулся ко мне, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— В полном порядке, Эйлин, — сказал он.

— Не лги мне, — сказала я, нахмурившись. — Ты ещё не восстановился. Нам стоит остаться здесь, пока ты не наберёшься сил.

Даррен покачал головой.

— Мы не можем ждать. Люсин ждёт нас. Старейшины, клан Древа — они рассчитывают на нас. Мы должны идти.

Я хотела возразить, но он был прав. Время поджимало, и я чувствовала это в пульсации медальона, в шёпоте ветра, что доносился с гор. Я вздохнула, уступая.

— Хорошо. Но ты будешь осторожнее. Никаких геройств, пока не поправишься.

Мы быстро собрали лагерь, сложили вьюки и оседлали лошадей. Путь вёл нас выше в горы, тропа становилась круче, а воздух — холоднее.

С каждым шагом я чувствовала, как лес наблюдает за нами. Духи ушли, но их присутствие всё ещё витало где-то на грани восприятия. Я понимала, что их настроение может измениться в любой момент. То и дело оглядывалась, ожидая увидеть алые глаза в сумраке или услышать вой, но пока всё было тихо.

К следующей ночи мы остановились у подножия перевала, за которым начиналась озёрная долина. Небо было ясным, звёзды сияли ярко. Мы развели костёр, натянули навес, но я не могла избавиться от беспокойства.

Что, если духи вернутся? Что, если нам всё ещё грозит опасность?

— Я подежурю у костра, — решила я, глядя на Даррена, который укладывал одеяла. — Ты должен отдыхать. Твои раны…

Он повернулся ко мне, его лицо осветилось отблесками пламени.

— Эйлин, ты устала не меньше меня. Тебе нужно спать, а не сидеть всю ночь без сна. Я справлюсь один.

— Ты едва стоишь на ногах, — возразила я, скрестив руки. — Я не оставлю тебя одного. Если духи вернутся…

— Если духи вернутся, — перебил он, шагнув ближе, — ты будешь нужна нам сильной, а не измотанной. Я подежурю. Спи.

Я открыла рот, чтобы спорить, но его взгляд был таким упрямым, что я поняла — переубедить не удастся. Усталость накатывала волнами, мои веки тяжелели, и я чувствовала, как тело умоляет об отдыхе. Наконец вздохнула, сдаваясь.

— Хорошо, — пробормотала я. — Но если что-то случится, буди меня. Сразу.

Он кивнул, и я забралась под навес, укутываясь в одеяло. Лёжа на твёрдой земле, я смотрела на спину Даррена, освещённую тёплым светом костра. Он сидел неподвижно, его силуэт был твёрдым, как скала, но я видела, как он слегка сутулится — раны всё ещё давали о себе знать. Сон не шёл. Беспокойство росло, и я не могла избавиться от ощущения, что духи всё ещё где-то рядом, выжидая. Мой медальон был тёплым, но я знала, что это тепло может в любой момент стать предупреждением.

Глава 52.

Сон не шёл. Тьма вокруг казалась живой, шептала о тенях, что затаились вокруг. Я чувствовала духов Другого мира, их недовольство, их гнев. Мысли кружились, как осенние листья в вихре: о Люсин, о святилище, о Бертраме... И о Даррене — о том, как он закрыл меня собой, как его кровь стекала по моим рукам.

Не выдержав, я отбросила одеяло и поднялась. Костёр горел ровно, его отблески танцевали на фигуре Даррена, сидевшего неподвижно. Я шагнула к нему, и он тут же повернулся, его глаза встретились с моими.

— Эйлин? Почему не спишь?

Я присела рядом, подтянув колени к груди, и посмотрела на огонь.

— Слишком много мыслей, — тихо сказала я. — И… я чувствую их. Духов. Они всё ещё здесь, Даррен. Они недовольны, что мы тревожим их. Боюсь, что они вернутся.

— Они не посмеют вернуться, не посмеют навредить тебе.

Я покачала головой.

— Не уверена. Они непредсказуемы.

Даррен вдруг усмехнулся:

— А может, ты не можешь уснуть, потому что тебе слишком холодно одной?

Я замерла, чувствуя, как тепло приливает к щекам. Его слова, лёгкие и шутливые, задели что-то внутри, и я невольно отвела взгляд, пряча смущение.

— Может, и так, — пробормотала я, и мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Он рассмеялся тихо, но в следующее мгновение его руки обвили меня, тёплые и сильные. Я ахнула, когда он притянул меня к себе, и его губы нашли мои — мягкие, но настойчивые, с привкусом дыма от костра. В его объятиях мои тревоги начали отступать. Я чувствовала тепло его тела, ритм его сердца, и на миг всё стало далёким, почти нереальным.

Но затем отстранилась, положив руку на грудь Даррену.

— Даррен, тебе нужно отдыхать. Даже магия банфилии не исцеляет мгновенно. Ты должен беречь себя, чтобы восстановиться.

Он улыбнулся, его пальцы коснулись моей щеки, убирая прядь волос.

— Мои силы возвращаются от одного твоего прикосновения, Эйлин. Даже без всяких заклинаний.

Я почувствовала, как моё лицо снова вспыхивает.

— Ты преувеличиваешь. Это просто лесть.

— Нет, Эйлин, — его голос стал серьёзнее. — Я говорю правду. Сила Волка — в его преданности. Раньше я жил ради своего клана, ради тех, в чьих жилах течёт кровь Фаэль. Это давало мне силы не сдаваться, идти вперёд, даже когда всё казалось потерянным. Но теперь… теперь появилась ты. И ради тебя я готов на всё. И даже немного больше.

Я посмотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в моё сердце, растворяя остатки страха. Но я не могла удержаться от лёгкой поддёвки.

— Хочешь сказать, что забота о клане отошла на второй план? — спросила я, приподняв бровь.

Он покачал головой:

— Нет. Я хочу сказать, что ты наполняешь меня силой, которой хватит и на то, чтобы защитить тебя, и на то, чтобы продолжать заботиться о клане. Я верю, что с тобой, с твоей магией, мы принесём мир на эту землю. И тогда мы сможем быть вместе не ради миссии, а просто потому, что хотим этого. — Он замолчал, его взгляд стал вопросительным. — Если, конечно, ты этого хочешь.

Я замерла, глядя в его глаза.

— Да, Даррен. Я этого хочу.

Он наклонился, и его губы снова нашли мои, на этот раз медленнее, глубже, словно он пытался сказать мне то, для чего не хватало слов. Я растворилась