вспоминая, как тени оживали, их алые глаза и когти, готовые разорвать нас. —Они хотели остановить нас, прогнать… или даже убить.

Толпа ахнула, кто-то зашептался. Я почувствовала, как рука Люсин сильнее сжала мою ладонь, и продолжила:

— Я пыталась призвать свою магию, но страх сковывал. Даррен сражался, защищая меня. Он принял на себя их удары, но их было слишком много. Я думала, что мы не выстоим. Но потом… — Я коснулась амулета на груди. — Эйру заговорила со мной. Она дала мне слова, которые я никогда не знала, но которые ждали в глубине души. Я произнесла их, и Духи отступили.

Люди молчали, их лица были полны изумления. Мойра медленно кивнула, её глаза сузились, будто она пыталась разгадать меня.

— Ты истинная банфилия, — сказала она тихо. — Но я чувствую, Эйлин, что в твоей истории есть нечто большее. Что-то, о чём ты не говоришь.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. Момент настал. Я посмотрела на Даррена, и он ободряюще сжал моё плечо. Люсин подняла на меня глаза, её взгляд был полон доверия. Они знали часть правды — я рассказала им о своём прошлом, о том, как я оказалась в этом теле. Но теперь мне предстояло открыть это всем.

— Вы правы, Мойра. Я сомневалась в своих силах, потому что… потому что со мной случилось страшное. Тот, кому я доверяла, кого любила, предал меня, — я замолчала, чувствуя, как старые раны, оставленные Бертрамом, снова дают о себе знать. — Это был Бертрам О’Драйк. Я думала, он любит меня, но он хотел лишь мою силу, мою магию банфилии. Я не могла позволить ему использовать меня. И в отчаянии я… — Мой голос сорвался, но я заставила себя закончить. — Я хотела лишить себя магии, чтобы он не получил её. Я произнесла заклинание, и огонь поглотил меня. Я… погибла.

Тишина стала оглушительной. Люди переглядывались, их лица выражали неверие. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот рукой. Я видела, как Шивон нахмурилась, её глаза расширились.

— Но… ты здесь, — выдохнула она. — Ты сидишь перед нами, Эйлин. Как это возможно?

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Да, я здесь. Но я уже не та Эйлин Келлахан, какой была прежде. Моя душа… она пришла из другого мира. Я была другой женщиной, с другой жизнью, — я замолчала, понимая, насколько странно звучат эти слова даже для меня самой. — Я была медсестрой, матерью, женой. Но я потеряла всё — семью, дом, саму себя. А потом, после огня, я очнулась здесь, в теле Эйлин, последней банфилии. Не знаю, как это произошло, но Эйру дала мне второй шанс.

Толпа загудела, голоса смешались в изумлённом ропоте. Я видела, как люди шептались, указывая на меня, их глаза были полны удивления и страха. Но Даррен и Люсин молчали. Даррен смотрел на меня с гордостью, а Люсин прижалась ко мне ещё сильнее, словно говоря, что принимает меня такой, какая я есть.

Мойра подняла руку, призывая к тишине. Её взгляд был суровым, но в нём мелькнула искра понимания.

— Я знала, — сказала она наконец. — С самого начала я чувствовала, что в тебе есть что-то необычное, Эйлин. Я подозревала, что ты скрываешь правду, но не могла понять, какую именно. Теперь всё ясно.

— Но твоя сила банфилии никуда не делась, — заметила Шивон. — Ты исцеляла людей, твои глиняные изделия несут в себе магию. Никто не станет спорить, что твои работы живые, Эйлин.

— Именно глина помогла мне, — призналась я. — В той, другой жизни, я тоже работала с ней. Я создавала чашки, вазы, вырезала кельтские узоры. Это было моим спасением, моим способом найти себя. И здесь, в этом мире, глина снова соединила меня с магией. Я не знаю, как это работает, но, когда касаюсь её, чувствую Эйру. Чувствую её силу.

Мойра улыбнулась:

— Это неудивительно. Глина рождается в земле, самой могущественной стихии Эйру. Богиня приняла тебя в этом воплощении, Эйлин. Она вернула тебе дар, который был твоим по праву рождения. Ты — её дочь, где бы ты ни родилась.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. Слова Мойры были как благословение, как подтверждение того, что я на своём месте.

— Да, — согласилась я. — И чувствую, что моя миссия ещё не закончена. Я должна восстановить Завесу, вернуть духов в их мир, восстановить равновесие. Но мне не справиться одной, — я обвела взглядом толпу, чувствуя, как их энергия, их вера усиливают мою решимость. — Мне нужна ваша помощь. Чем больше нас объединится в ритуале, тем сильнее будет наша связь с Эйру. Тем быстрее мы исцелим этот мир.

Шивон нахмурилась:

— Как это сделать, Эйлин? Что нам нужно?

Я на миг закрыла глаза, прислушиваясь к пульсации амулета. Ответ пришёл сам, как будто Эйру шептала мне.

— Большой костёр, — сказала я. — Мы создадим глиняный сосуд, наполним его дарами для Эйру — травами, камнями, водой из озера. Мы обожжём его в огне, и я произнесу слова, которые она даст мне. Это будет наш зов к ней, наше обещание вернуть равновесие.

Даррен поднялся, его голос был твёрдым и уверенным.

— Тогда я должен призвать клан Фаэль, — сказал он, глядя на Мойру и других старейшин. — Волки поддержат Эйлин. Они придут, если вы позволите.

Мойра посмотрела на него, затем на меня. Её глаза сузились, но в них не было сомнения.

— Так тому и быть, — сказала она наконец. — Совет разрешает клану Волков ступить на нашу землю. Пусть они присоединятся к нам.

Толпа одобрительно загудела, и я почувствовала, как тепло надежды разливается в груди. Я посмотрела на Даррена, и он улыбнулся, его рука нашла мою.

— Что ещё нужно для ритуала, Эйлин? — спросила Мойра.

— Только ваша вера, — ответила я. — И три ночи. На третью ночь, под Большой Луной, мы проведём ритуал. Вместе.

Мойра кивнула, и толпа начала расходиться, их голоса звучали оживлённо, полные надежды. Я осталась у костра, чувствуя тепло амулета и присутствие Люсин и Даррена рядом. Мы были на пороге чего-то великого, и я знала, что, несмотря на все трудности, Эйру ведёт нас. Впервые за долгое время я чувствовала, что мой путь ясен.

Глава 56.

После совета мы