застыла? Ты не едешь? — Ощущение, что она играет в «Умри или замри».

— Я не еду. Тебя отвезут в Карелию к Пименову. Помнишь его? Это дедушкин управляющий на заводе.

— Зачем? — Растерянно спрашиваю.

— Затем, что тебе нужно проветриться вдали от всех.

— Окей, — я в полнейшем недоумении, что за детокс на форелевой ферме она мне решила устроить. Позвоню Жене, попрошу забрать, может, пару дней там в эко-отеле потусим. Ему должно понравиться. — Можешь дать мне мой телефон? Он у тебя.

— Разумеется, нет. Никакой связи с внешним миром у тебя не будет. Тётя Ира сказала, что сорок пять дней тебе хватит при нынешней фазе. А там посмотрим.

— Что посмотрим?

— Что с тобой делать дальше. Учиться или лечиться. Сергей, можете ехать!

Мама задвигает дверь и даёт отмашку. Я сижу в полном недоумении. Мне кажется, что это вообще происходит не со мной. Как только мы выезжаем на Каменноостровский проспект, у меня включается голова. Дожидаюсь светофора, отстёгиваюсь и дёргаю ручку двери. Но она заблокирована, и блокировка не снимается.

— Выпустите меня! Это похищение! — Решительно заявляю водителю.

— Девушка, мне велено вас довезти. Какие ко мне вопросы?

— Я взрослый человек. Без моего согласия меня никуда везти нельзя. Выпустите меня немедленно! Откройте дверь!

— Девушка, не положено!

Я начинаю колотить в окно со всей дури, но оно тонированное. Начинаю кричать, как сумасшедшая, долбить ногами по креслу водителя и вести себя максимально отвратительно, но это не человек. Это робот! Он лишь призывает меня успокоиться и больше ни на что не реагирует.

У каждого поста ДПС я стараюсь прислониться к окну, чтобы меня заметили, но чуда не происходит, меня никто не видит.

Когда мы въезжаем в Карелию, у меня уже не остаётся никаких сил на истерику. И остаток пути я проезжаю в гробовой тишине и тотальном отчаянии.

33. Среди тревог и в тишине

POV Бес

— Это ваш дом? Блин, Жек, прям гуд! Мне здесь нравится! — Радуется малой.

— Ага, ты зацени дома вокруг, меня нереально впирают эти старые дачи.

— Как у бабушки в Кратово. Только круче.

— Точно, — соглашаюсь. Никогда не проводил таких аналогий. Может, меня тянуло обратно из-за иллюзии безопасности, потому что похоже на бабушкину дачу, а не из-за Таты? Кстати, где она. В их доме свет не горит, должны были первыми приехать. Наш водила вообще овощ был, странно.

Открываю ворота, заходим на территорию, и замечаю в окне зашуганного Лекса.

— Жэн, хоуми! — Открывает террасную дверь и выскакивает навстречу, — а ты как тут вообще?

— Вот мелкого забрал и решил вернуться. Жоржик, помнишь Лекса?

— Помню. Здорова!

— Нихрена ты вырос! Здорова! А чо не предупредил? Тут такой замес у меня сегодня, голова кипит, — теперь понятно, почему Лекс на измене.

— Чо? Аркаша уже навещал?

— Да кто только не навещал. А ты откуда знаешь?

— Тёщенька сообщила, — киваю на дом Лариных, — ну и чо?

— А, ну она и навела суету. Покурим? До сих пор трясёт, — Лекс прикуривает и начинает нарезать круги по террасе. — Да ничего, Аркадий приехал без предупреждения, типа выселять буду, всё такое. Ну, поговорили по-мужски, вроде успокоился. Но мы всё-таки бабки сразу перечислили, плюс с моими родителями он всю жизнь дружит. Проверил дом, косяков не нашёл. Короче, сказал, что соседка дама сложная, и вроде дал заднюю. А так она ему наплела, что у нас тут притон, бордель, малолеток растлеваем и музыка не стихает. Ну и из меня всю душу вытрясла. Прибегала сюда, требовала твои данные. А какой у них скандал дома был. Жесть. С закрытыми окнами слышно было, отвечаю. Короче, пиздец.

— Да не, норм. Обычно такие шумные бабы только орать горазды. Тихушницы куда опаснее. В итоге как?

— Да вообще без понятия. Ну, с домом всё норм, а дальше что, кто её знает. Она на тебя в суд подавать собралась за использование Таниного голоса и заяву накатать грозилась, мол ты молли толкаешь.

— Пусть подаёт, — усмехаюсь.

— В смысле? Ты что?

— Да это бред. Сама не понимает, что несёт. Ну, чисто теоретически Тата может обвинить меня в незаконном использовании персональных данных и нарушении авторских и смежных прав, но им сложно будет доказать, что это её голос без исходников. Это раз. Два-минус принадлежал моей американской саунд-компании. Три — я ещё продал и эксклюзивные права на бит, а не лизинг, так что я уже не при делах. Сомневаюсь, что мамашка такая принципиальная и пойдёт в американский суд. Ну а с заявой неприятно, конечно. Но сам знаешь, батя Фары порешает, если что. Да и вообще у меня крыша.

— Мне бы твою уверенность, — вздыхает, будто что-то серьёзное произошло. Сразу видно человека из благополучной семьи.

— Ты не видел, Ларины до нас не приезжали? Мы вместе с вокзала выехали, а их всё нет. Может, сильно раньше приехали и уже спать легли?

— Не, не было. Они как свалили все в часов семь, так всё.

— А где младшая?

— Не спрашивай. Она меня слила окончательно, — потираю бровь, надо бы спросить, но как-то глубоко похер.

— А декан?

— Жэн, ну я тут сижу целыми днями и слежу за Лариными. Свалили, говорю же.

— Понял, ладно. Мы займём две спальни наверху?

— Чувак, ты оплатил большую часть. Делай что хочешь.

— Окей, спасибо, хоуми. Слушай, пойду малого заселю, сам кину вещи, закажешь что-нибудь пожрать из Токио? И бонг забей.

— Я его выкинул и всё скинул.

— Бля, точно! Окей, — вздыхаю. Расслабиться не получится.

Показываю Егору его комнату, располагаюсь в своей, разбираю по-быстрому вещи, застилаю кровать, хотя сегодня у себя спать не планировал, и постоянно палю в окно. Да где они? Смотрю на время, уже можно было до финской границы доехать, а их всё нет.

Набираю Тате, не отвечает. Спрашиваю в телеге, где застряли, но она не была в сети с Москвы. Видимо, мамашка мозг выносит, а может, заехали куда.

Пока едим, курим, базарим, постоянно проверяю телефон и не свожу глаз с соседнего участка. Дико напрягает это чувство, будто меня игнорят, но вместе со злостью и раздражением испытываю беспокойство. Оно даже глушит желание и простейшие инстинкты. Бля. Я беспокоюсь о малышке больше, чем хочу её трахнуть. А может, так хочу трахнуть, что беспокоюсь.

Похуй. Набираю ещё раз, и снова игнор.

— Слушай, Лекс, а они могли на хате в городе остаться?

— Ну да. Бывает, остаются.

Меня отпускает. Просто устала и уснула. Гасить она меня точно не стала бы. Зависаем с парнями до пяти утра и начинаем