«Никогда не снимай их», — просил он меня. Но сейчас у меня нет выбора. Я потом ему скажу, что пришлось пожертвовать подарком ради того, чтобы он спас меня. Потому что если сейчас меня увезут, вернуться я не смогу. Во-первых, это опасно. За нарушение договора меня просто убьют. А во-вторых, спустя время Даниил уже не поверит мне. Скажет, почему сразу не пришла.

Парочка выходит, чтобы обсудить детали и позвонить Дане. Мне телефон не дают. Я нервно хожу по комнате и жду их возвращения. До приезда машины от силы осталось минут пять. Надо торопиться.

Когда дверь открывается, я вздрагиваю так, будто меня ударили током. Сердце уже стоит где-то в горле, пальцы холодные, ладони влажные. Я ищу глазами девушку. Но она проходит мимо меня молча, не поднимая взгляда. Ни слова. Ни улыбки. Ни алчности в глазах. Просто молча идёт в ванную и закрывает за собой дверь. Щёлкает замок, и через секунду я слышу какой-то глухой шум. Будто льётся вода. Или что-то переливают. Или… Я не придаю значения. Потому что всё моё внимание приковано к нему.

Я смотрю на парня и жду. Сейчас он скажет, что дозвонился. Сейчас он скажет, что Даня уже едет. Сейчас всё закончится, и этот кошмар рассыплется, как дурной сон.

— Ну? — голос у меня хриплый, чужой.

Он делает шаг ко мне, и в этом шаге нет ни спешки, ни нервозности. Только какая-то ленивость и холодная решимость, от которой внутри начинает стягиваться узел. Я успеваю увидеть, как напрягается его плечо, и в следующую секунду его ладонь с силой врезается мне в лицо. Удар настолько резкий, что я даже не чувствую боли сразу — только глухой хлопок в ушах и ощущение, будто пол ушёл из-под ног. Я падаю, цепляясь ладонями за ковролин, и только тогда приходит боль — жгучая, унизительная, со вкусом крови на языке.

Он приседает рядом, хватает меня за волосы и тянет вверх, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты серьёзно думала, что мы будем рисковать из-за тебя? — говорит он почти спокойно. — Деньги — это хорошо. Но лучше забрать всё.

Внутри что-то медленно оседает, на грудь будто кинули тяжёлый камень, и сейчас он придавил меня к земле. Без возможности встать или сделать вдох. Я будто задыхаюсь.

— Вы… вы же сказали… — я не узнаю собственный голос.

Дверь ванной открывается, и выходит она. В руках у неё зажигалка. В комнате появляется тяжёлый, сладковатый запах, который я узнаю слишком поздно. Бензин.

— Мы решили убить двух зайцев одним выстрелом, — продолжает парень. — Деньги забрать и от хозяйки избавиться. Ахмат старший будет только рад. Проблем меньше.

И вот тут я действительно перестаю дышать. Не потому что не могу, а потому что воздух внезапно становится ненужным. Осознание бьёт под дых.

— Гостиница уже горит, — спокойно добавляет девушка. — Мы подпалили соседний номер. Она давно закрыта, никто не пострадает. Ну кроме тебя, конечно.

Слова падают медленно, тяжело, как капли расплавленного металла. Я резко пытаюсь подняться, но он толкает меня обратно на пол, и в этот момент за стеной раздаётся первый треск. Сначала тихий, почти незаметный, потом ещё один — громче. Дым начинает просачиваться под дверь, и я понимаю, что это не запугивание. Это не игра.

Это реальность. Какая-то кошмарная, но чёртова реальность.

— Вы не обязаны… — шепчу я, хотя уже знаю, что обязаны они только себе.

Он усмехается, поднимается и подходит к девушке.

— А меня даже заводит вся эта ситуация. Ты такая сексуальная с этой зажигалкой. Так и трахнул бы тебя, — слышу я их разговор и понимаю, что это единственный мой шанс. За спиной раздаётся почмокивание. Они реально больные на голову. Как я могла поверить, что такие мне помогут.

Я резко вскакиваю на ноги и срываюсь с места, захлопывая дверь номера. В дверях торчит ключ. Я проворачиваю его. Они хотели оставить меня там. Закрыть дверь и спокойно уйти. Не вышло у них. Вышло у меня.

Коридор уже заполнен дымом. Я прикрываю нос рукавом и смотрю в обе стороны. Я не помню, в какой из них выход. Горло обжигает, глаза слезятся, а в голове вдруг становится кристально ясно.

Он не узнает.

Даня никогда не узнает, что я не предавала его. Что я не изменяла. Что я до последнего пыталась до него дозвониться. Он останется с мыслью, что я грязная, продажная, недостойная его фамилии. И будет ненавидеть меня.

И от этой мысли становится страшнее, чем от огня.

Я же люблю его.

Но сейчас, когда пламя начинает глухо гудеть за стеной, я понимаю, что моя жизнь важнее, чем глупые оправдания. Моя мама не должна страдать. А брат... Что ж, деньги остались в той комнате. Ничего, я найду работу и снова буду тяжело работать. Всё у нас будет хорошо.

Треск усиливается, по потолку проходит первая волна жара. Надо бежать. Из-за дыма я вообще уже ничего не вижу. Поэтому бегу туда, где, казалось, меньше всего дыма. Но я не угадала. Стоит мне взяться за ручку двери и открыть её, как пламя ударяет прямо в меня. Я вскрикиваю от боли. Одежда на мне в двух местах загорается.

Это был кошмар. Ад во всей красе. Я плохо помню, как выбиралась оттуда. Кажется, я даже слышала крики девушки. Теперь я ещё и убийца. Но если бы я не закрыла ту дверь, они бы догнали меня и оставили тут умирать. Пусть прыгают из окна — шанс спастись есть.

Холодный морозный воздух врывается мне в лицо. Я, не разбирая дороги, бегу куда-то вглубь квартала. Где мы вообще — понятия не имею. Какой-то заброшенный район, что ли.

Когда силы покидают тело, я вдруг останавливаюсь. Голова начинает кружиться, и я понимаю, что ещё какое-то мгновение — и я просто отключусь. Мороз на улице, я в обгорелых штанах и майке. Кофту пришлось выбросить, потому что она сильно горела. Ожог на руке и ноге приносит невыносимую боль. Я захожу в какое-то заброшенное здание и падаю на гравий, раздирая ладони и колени ещё сильнее. Несколько секунд я просто лежу, хватая ртом воздух, и не верю, что всё ещё жива.

А я в этот момент понимаю, что что-то во мне окончательно умерло.

А та Полина, которая верила людям. Которая думала, что если объяснить, если попросить, если довериться — тебя услышат. Там только что сгорела не просто гостиница... Там сгорела моя наивность,