то выбрала бы боль без причины. Выбрала бы что-то временное, что заведомо ни к чему не приведет.

Большой палец зависает над кнопкой «отправить».

Перед глазами встает его лицо в библиотеке, то, как он долго на меня смотрел. Мне почти показалось, что он что-то скажет.

А потом он просто согласился. Развернулся и ушел.

И я не знаю, согласился ли он потому, что уважает границы, которые я обозначила, или потому, что ему просто легко было отпустить.

Он не стал настаивать.

Не сказал: «Айви, не надо».

Он просто… принял это.

Курсор мигает.

Удаляю все.

С такой силой блокирую телефон, что экран гаснет с резким щелчком, и резко отбрасываю его на подушку: он кажется раскаленным. Сердце бьется учащенно, как после быстрого подъема по лестнице.

Это я сказала «стоп».

Это я попросила пространства.

Так почему я чувствую себя вот так?

Голоса снизу заставляют меня замереть. В груди все обрывается, опускается куда-то вниз. Не шевелясь, я лежу и напряженно вслушиваюсь, словно рассчитываю пробудить один голос силой мысли.

Низкий. Спокойный. Знакомый.

Ашер.

Я его не слышу.

Зато слышу Джастина, его смех я узнаю где угодно: слишком громкий, слишком беззаботный, будто ничто на самом деле не задевает его, даже если это так. Слышу голос Мейсона и еще кого-то, кого сразу не узнаю, и Леона, который велит кому-то заткнуться — тем тоном, каким он всегда это делает, притворяясь, что не рад гостям, хотя на самом деле рад.

Я спускаю ноги с кровати и сижу, уставившись на закрытую дверь.

Ашер, скорее всего, там, внизу, с ними.

Мне стоит остаться здесь.

Стоит этого избежать.

Стоит избегать их.

Избегать его.

Мой глупый мозг повторяет последнее, воспринимая это как некую гарантию.

Избегать его.

Но вместо этого я ловлю себя на том, что встаю, собираюсь и чищу зубы. Сердце колотится всю дорогу вниз по лестнице.

Достигнув низа, первое, что я делаю, — оглядываюсь в поисках него.

А потом мысленно ругаю себя за это.

Но самое ужасное? Его здесь нет.

Это должно было принести облегчение.

Не приносит.

Леон развалился на диване, с контроллером в руках, закинув ноги на кофейный столик. Если бы мама была жива, она бы на него за это накричала. Джастин сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, и смеется над чем-то на экране. Мейсон устроился на подлокотнике. Еще двое парней расположились на стульях, явно попавших сюда случайно: их притащили из столовой и поставили в первом свободном углу.

Ашера нет.

Первым меня замечает Леон:

— Доброе утро, — говорит он небрежно, будто я не стою тут и не высматриваю в доме тень его лучшего друга.

Джастин поворачивает голову. Его взгляд встречается с моим и задерживается на полсекунды дольше обычного.

Он знает.

Не все, но достаточно.

Я стараюсь избежать его взгляда.

— Привет, — выдавливаю я, заставляя голос звучать спокойно и ровно.

Мейсон кивает:

— Привет, Айви.

— Что вы все тут делаете? — спрашиваю я, в основном обращаясь к Леону, но вопрос отдает чем-то другим. Почти будто я хочу спросить, где Ашер.

Но не спрашиваю.

Взгляд невольно перемещается к пустому пространству между диваном и дверным проемом — туда, где обычно стоит Ашер, когда бывает здесь: плечи заполняют проем, взгляд скользит по комнате, словно он все мысленно каталогизирует.

Его здесь нет.

И все равно в груди что-то опускается.

Он избегает меня.

Эта мысль обрушивается резко, глупо и мгновенно, хотя именно я все начала. Хотя именно я избегала его несколько дней. Хотя буквально велела ему оставить меня в покое.

Но все равно больно.

Ощущение как от отказа. Как от подтверждения.

Проглатываю это так сильно, что в горле начинает болеть.

Леон пожимает плечами:

— Выходной. Решили потусить. Ты голодна? Я заказал пиццу.

Ну конечно. Еще нет и десяти.

Джастин не сводит с меня глаз, пытаясь понять, что не так. Рассказал ли ему Ашер, что между нами все кончено? Нет, он бы так не поступил.

Я молчу, и он отворачивается. Выдыхаю с облегчением, слегка улыбаюсь отработанной улыбкой.

— Круто, — говорю я. — Звучит… весело.

Леон швыряет в Джастина подушку:

— Подвинься, ты занял половину пола.

Джастин показывает ему средний палец и встает, направляясь на кухню. Проходит мимо меня.

Он не смотрит на меня, и за это я благодарна.

Но затем тихо, будто между прочим, бросает:

— Ты в порядке?

Слова обычные.

Тон — нет.

Леон не замечает. Никто не замечает. Эти слова только для меня.

Смотрю на Джастина и закатываю глаза, будто раздражена. Будто со мной все нормально.

— Да.

Челюсть Джастина на миг напрягается, едва заметный импульс, а потом расслабляется. Он знает, что я вру. Жаль, что он такой проницательный.

Кивает один раз, занося это в какой-то внутренний файл.

Хочу отмотать время назад.

Хочу дать себе подзатыльник за то, что думала: он будет за меня бороться.

За то, что хотела этого.

Двигаюсь, ибо нужно чем-то заняться. Хватаю ключи.

Из гостиной доносится голос Леона:

— Куда собралась?

— Никуда, — отвечаю я. — Просто хотела посмотреть, что тут происходит. Пойду обратно наверх.

Джастин чуть приподнимает голову — всего на мгновение. Взгляд, в котором читается что-то, что мне не хочется расшифровывать.

30

Совет тридцать: используй и руки тоже. Не обязательно брать его глубоко — сосредоточь внимание на головке: соси, двигайся, облизывай и целуй, а руками работай с остальной частью.

Я твержу себе, что не стану искать его взглядом, спускаясь по лестнице.

Но все равно ищу.

Беззастенчиво наблюдаю за Ашером: его мышцы напрягаются и перекатываются, пока он скользит по льду, шлем зажат в перчатках. Волосы мокрые, глаза горят энергией, что витает в арене. Он бросает взгляд в сторону команды соперников — глаза темнеют, — а потом поворачивается к трибунам и замечает меня.

Живот сводит прежде, чем я успеваю это остановить.

Он смотрит прямо на меня, брови сведены, наклоняет голову, будто пытается что-то мне сказать. Отвожу взгляд, мысленно ругая себя за то, что слежу за Ашером.

Возьми себя в руки, Айви. Ты ему не нужна.

Сосредотачиваюсь на точке у дальней стены, ищу, на чем отвлечься. Потом замечаю свитер моего брата, он как раз подъезжает и останавливается рядом с Ашером.

Когда снова смотрю туда, Ашер уже не смотрит на меня.

Выдыхаю с облегчением, и в то же время в груди становится больно.

Я не видела его с той встречи в библиотеке.

Холодный воздух катка щиплет щеки, когда я сажусь рядом с Чарли. Она наблюдает