много неприязни, что она бы никогда не ограничилась одним единственным словом.

«Ведьма».

По уровню интеллекта это соответствовало «Лостширским ведьмам».

Она не могла точно вспомнить, когда началось их противостояние. Это было задолго до того, как директор Мензис поселил их клубы в один кабинет.

Лиз всегда посмеивалась над страницами из «старинных книг», которые «ведьмы» использовали для своих «заклинаний», а Ная Блэквелл – основатель и Президент клуба «ведьм» – над аккуратными цветными стикерами, которыми Лиз обклеивала свой блокнот. Их вражда напоминала то ли старую семейную сагу, где никто уже не помнит, из-за чего все началось, то ли партию шахмат, где каждый ход просчитывался на три шага вперед.

«Лостширские ведьмы» были самым эксцентричным клубом школы. Они не занимались магией в традиционном смысле, хотя снаружи все выглядело именно так. Черные волосы, строгий дресс-код, свечи на подоконнике и непонятные символы на полях тетрадей, – все это выглядело настолько театрально, что Лиз иногда удивлялась, как учителя вообще разрешают им это.

Однажды, Лиз создала петицию против «ведьм». Ее подписали все, кто не хотел портить отношения с Элизабет Стэдлер. Собрав достаточное количество подписей, она направила ее в администрацию школы с требованием ликвидировать «ведьм». Не в прямом смысле, конечно. Лиз добавилась того, чтобы клуб распустили. Главным ее аргументом было то, что клуб не приносил никакой существенной пользы для школы. И директор Мензис с этим согласился.

Однако, вместо того чтобы упразднить никчемных «Лостширских ведьм», он поставил перед Наей задачу – найти применение их деятельности. И Ная, будь она неладна, справилась с этим, придумав идею, от которой Лиз едва не лишилась чувств. Ная предложила проводить гадания в шатре и сеансы ясновидения на школьных мероприятиях. Ее предложение выглядело настолько абсурдно, что Лиз в первый момент была уверена, что мистер Мензис это не одобрит. Но директор, вечно ищущий способы сэкономить, увидел в этом не просто выход, а настоящий шедевр организационной смекалки.

– Мистер Мензис, это же несерьезно! – с возмущением и истеричными нотками начала Лиз, сидя в его кабинете. – Вы хотите, чтобы на школьных мероприятиях, где, кстати, присутствуют родители, гости и даже местные репортеры, нас представляли… «ведьмы»? В шатре? С гаданием на картах и кофейной гуще от, прости господи, растворимого кофе?!

– Абсолютно верно, мисс Стэдлер, – спокойно ответил директор, подняв на нее свои уставшие, но острые глаза. – Мисс Блэквелл убедила меня, что это не только привлечет внимание, но и станет одной из главных… как это на вашем молодежном сленге… «фишек» школы. Аниматоры стоят дорого, а фокусники зажрались. А тут – свой ресурс, и весьма перспективный. Родители обожают всякие псевдодуховные развлечения, не говоря уже о детях. Представьте себе: очередь, визг восторга, довольные лица. Это успех, мисс Стэдлер. Не только дети, но и их матери выстроятся в очередь за раскладом Таро. На этом можно даже заработать…

Лиз была в бешенстве.

Через несколько дней в школьном коридоре уже висело объявление. «Эксклюзивно на День Школы: шатер мистики и предсказаний! Организатор: Ная Блэквелл и ее клуб «Лостширские ведьмы». Лиз почувствовала, как кровь прилила к щекам. Ей казалось, что каждая строчка этой афиши была прямым вызовом ей.

Но хуже всего оказалось другое. Когда она вернулась в кабинет школьного совета, который посещала как Президент «Лаборатории стиля», все девчонки обсуждали это «ноу-хау».

– Нужно заранее записаться на сеанс! – взволнованно начали они, перебивая друг друга. – Вы слышали, что первые двадцать сеансов уже забронированы? Надо торопиться!

После такого наглого заявления Лиз стиснула зубы. В голове звучал ехидный голос: «Ная сделала то, что не смогла ты, Лиз. Она захватила внимание всех».

По словам Наи Блэквелл, в клубе царила «своя атмосфера». Их целью было «изучение сил Вселенной и того, как они влияют на жизни». На деле же они в основном занимались мистификациями. Ная организовывала сеансы спиритизма, гадала на любовь, предсказывала будущее и копалась в прошлом, определяла, кто кем являлся в прошлой жизни и кого ждет перерождение в следующей жизни.

Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы разрушить репутацию Наи и ее «ведьм». Лиз ни с кем не могла делить пьедестал старшей школы Лостшира. Ну, разве что с Ксавьером Данмором, но он не был ее конкурентом. Лиз никогда не претендовала на то, чтобы руководить еще и мужской половиной школы.

И тогда Лиз начала присматриваться к «Лостширским ведьмам», искать их слабое место, чтобы ударить в самую ахиллесову пяту и растереть в порошок их популярность. Она даже пыталась заслать в клуб шпиона, но Ная была хитрой и предусмотрительной. Она придумала правило с черными волосами, по которому каждый вступавший должен был перекраситься, чтобы соответствовать остальным членам клуба. Ная заявляла, что это – «акт приверженности духу ведьмовства».

Лиз знала, что за этим правилом скрывалось больше, чем просто тест на преданность. Это был способ сделать клуб эксклюзивным. Никто не хотел испортить свои волосы ради шутки, а значит, в «Лостширские ведьмы» шли только те, кто был готов пойти на что-то большее. Сама Ная, с ее искрящимися зелеными глазами и неизменной черной помадой, была настоящим магнетизмом этого клуба. Она не просто руководила – она царила. Верховодила своими «ведьмами» и завораживала «простых смертных» гаданием на шаре.

Лиз нашла ахиллесову пяту «ведьм», когда к их шабашу присоединился парень – Льюис Моррисон. Он всегда был тихим и незаметным, много молчал, не высовывался. Лиз не могла припомнить, чтобы его уличили в хулиганстве или наградили за победу в каком-нибудь конкурсе или соревновании. Льюис не был изгоем, но и не состоял в компаниях. Он всегда был сам по себе, пока с какого-то перепугу не решил примкнуть к «ведьмам». Будто из всех школьных клубов он не смог выбрать что-то более полезное.

Ради него Ная даже закрыла глаза на правило черных волос и приняла светловолосого рыжеватого Льюиса чуть ли не с распростертыми объятиями. Она отвела ему особую роль. Пока остальные «ведьмы» гадали на кофейной гуще, делали расклад Таро и высокопарно водили руками над шаром, Льюис игрался с рунами, предсказывая по ним будущее.

Предсказания Льюиса никогда не сбывались, поэтому Лиз искренне не понимала, почему Ная держала его в клубе.

Лиз ухватилась за эту возможность. Льюис Моррисон стал идеальной мишенью. Неудачливый предсказатель, чей шарм был сомнительным даже по меркам «Лостширских ведьм», и вовсе не подходил к их мрачной эстетике. Лиз поняла, что именно через него можно разрушить мистический ореол популярности, который так искусно создала Ная.

На следующий день в