Отклонить. Немедленно.

Кликаю "Отклонить". Через минуту — снова запрос. И снова отказ. Он что, издевается? Так и будет бомбардировать заявками, пока я не сдамся? Ну уж нет!

Но он не сдаётся. С каждым новым запросом растёт раздражение, смешанное с каким-то странным волнением. В конце концов, я сдаюсь. Клацаю на кнопку "Принять".

Мгновенно приходит сообщение: "То-то же, Исаева;)" И почти сразу же второе: "Приняла всё-таки Или просто решила расширить свой кругозор и узнать, как живёт высшее общество?"

Усмехаюсь. "Градов, ты невыносим. Я просто решила, что держать врага поближе — это мудрая стратегия."

Ответ не заставляет себя ждать: "Врага? Не льсти себе, Исаева. Ты для меня слишком незначительна даже для врага."

Закатываю глаза, но на губах играет улыбка. Этот тип… он действительно меня раздражает. Но в то же время вызывает эту дурацкую улыбку, с которой я пялюсь в экран.

Лежа в постели, я не могу уснуть. Любопытство берёт верх, и я решаю зайти на его страничку. Его профиль в соцсети пестрит фотографиями. Вот он в баскетбольной форме, весь мокрый от пота, с широкой, искренней улыбкой. Высокий, сильный, с чётко очерченными скулами и тёмными, пронизывающими глазами. Друзья, шумные вечеринки, путешествия. Попадаются снимки, где он на сцене с микрофоном в руке, читает рэп перед толпой. Вот он в модной толстовке, в компании известных рэперов. И этот туда же, как и мой младший брат…

На одной из фотографий он стоит на фоне Эйфелевой башни, а на другой — загорает на каком-то экзотическом пляже. А вот и она. Девушка с вечеринки, которая так и льнула к нему, как вульгарная кошка. На фотографии она обнимает его за шею, а он смотрит на неё с каким-то снисходительным превосходством.

Раздражение. Вот что я чувствую, глядя на эту фотографию. И ещё… что-то другое. Незнакомое, неприятное ощущение. Словно кто-то сжимает моё сердце в кулак. Раньше я никогда такого не испытывала. Неужели это… ревность? Глупости. С чего бы мне ревновать этого нахального мажора к какой-то силиконовой кукле? Но ощущение не проходит. Остаётся только ждать, что покажет следующий день.

Глава 6. Арина

Стою у кафедры, сминая конспекты в руках. Сегодняшние пары прошли как в бреду — все мысли о встрече с профессором Ивановым. Собираюсь с духом и иду на штурм.

Вот и нужная дверь. Золотые буквы на табличке: "Иванов Андрей Петрович". Доктор, профессор, бла-бла-бла. Сердце бешено долбит в груди, ладони влажные.

Делаю глубокий вдох… стучу.

— Войдите, — звучит спокойный, низкий голос.

Кабинет профессора производит впечатление порядка, но… живого порядка. Большой дубовый стол завален книгами и бумагами, но не хаотично, а словно в творческом беспорядке. На стенах — фотографии и дипломы, а в углу — книжный шкаф, трещащий под тяжестью знаний. Пахнет старой бумагой и… странно, лимоном.

В углу растет фикус Бенджамина, чьи листья блестят, как отполированные. Часы на полке отсчитывают секунды тихим, размеренным тиканьем, а с улицы доносится приглушенный гул города.

За столом — мужчина. Высокий, стройный, несмотря на возраст. Седые волосы аккуратно подстрижены, а из-под очков смотрят проницательные серые глаза. На нем твидовый пиджак, и выглядит он в нем… чертовски элегантно. Говорят, ему около шестидесяти, но энергии в нем, кажется, больше, чем во мне.

Профессор Иванов. Легенда университета. Гений в своем деле и, по слухам, просто очень хороший человек.

И вот я здесь, перед ним, как на экзамене.

— Арина Исаева, верно? — мягко произносит профессор, приветливо улыбаясь. — Проходите, присаживайтесь.

Смущенно киваю и сажусь на стул, стоящий напротив стола.

— Рад познакомиться. Я ознакомился с вашим заявлением. Тема интересная, — профессор слегка улыбается, и его глаза кажутся теплее. — Расскажите, что вас так зацепило в этих промзонах?

Я выдыхаю, стараясь не смотреть на то, как солнечный свет играет в его волосах.

— Спасибо, Андрей Петрович, — начинаю я, чувствуя, как щеки предательски розовеют. — Меня всегда расстраивает вид заброшенных мест в городе. Кажется, у них должна быть новая жизнь. Я хочу найти способ вернуть их городу, сделать безопасными и красивыми.

Профессор внимательно слушает, и мне кажется, что он понимает меня с полуслова.

— Хм… И как вы собираетесь это сделать? — спрашивает он, чуть наклонив голову.

Я достаю свои эскизы, чувствуя себя немного увереннее.

— Я хочу начать с изучения того, что уже известно. А потом — пойти туда самой, взять пробы… Иначе говоря, узнать, что скрывается под слоем пыли, и придумать, как это исправить, — выпаливаю я, боясь показаться наивной.

Профессор Иванов задумчиво хмурит брови над моими распечатками. Он пробегает глазами по чертежам, схемам, таблицам и тихо хмыкает.

— Хорошо, Арина, вы явно хорошо поработали. Видно, что вы знаете, чего хотите. Но… — он поднимает взгляд, и я ловлю себя на мысли, что в его глазах есть что-то большее, чем просто профессорский интерес. — Должен предупредить, это огромный проект. В одиночку вам будет очень тяжело.

Я хмурюсь. Не люблю, когда сомневаются в моих силах.

— Я понимаю, Андрей Петрович, но я уверена, что справлюсь. Я готова работать сколько угодно, изучать все, что потребуется, привлекать специалистов, если понадобится.

Профессор останавливает меня взглядом. В его глазах больше нет той мягкости, что была секунду назад.

— Арина, поверьте мне… — Он делает паузу, и его голос становится чуть тише. — Иногда лучше разделить ношу. Тебе как минимум нужен человек, который разбирается в строительстве, чтобы оценить состояние построек и разработать планы демонтажа. Да и вообще, девушке одной по заброшкам лазить — опасно. Поэтому это не обсуждается.

— Но… — пытаюсь возразить, но профессор останавливает меня взглядом.

Нехотя киваю. Перспектива работать в команде совсем не радует. Я привыкла все делать сама. Но в его словах есть какой-то смысл. Да и… признаюсь, его взгляд немного сбивает с толку.

— Хорошо, Андрей Петрович. Спасибо.

Выхожу из кабинета в смятении. С одной стороны, хорошо, что тема одобрена, а с другой… команда. Брр. В руках методические пособия, которые сунул профессор, — неподъемная стопка.

На лестнице, погруженная в мысли, врезаюсь во что-то твердое. Книги летят вниз, гремя, как обвал.

— Ой! — вырывается у меня, и я поднимаю взгляд на виновника.

Градов. Конечно. Кто же ещё?

— Исаева? Да что ж такое, — тянет он с нарочитой досадой, но в глазах пляшут черти. — Преследуешь меня, что ли?

— Мечтай, — огрызаюсь, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Ты — последнее, о чем я думаю!

Успеваю зацепиться взглядом за его прикид. Он в черной кожаной куртке, облегающей широкие плечи, и