ты крайне подозрительно дерзкая и смышлёная стала, ты ли это? Или так до этого искусно недалёкой прикидывалась?

«Что этот тип себе позволяет⁈ Почему хамит постоянно⁈», — пронеслось в моей голове.

Я, отстранившись от него верхней частью тела, повернула голову и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Главное, взгляд этот выдержать и не дрогнуть. Ну чего он так уставился? Будто волк на овечку! Не на ту напал: я вовсе не овечка, а вполне себе могу и волчицей в овечьей шкуре оказаться.

— Это ты меня сейчас тупой обозвал? — распаляя в себе гнев, прошипела я.

Насмешливо приподняв одну бровь, канцлер наклонил голову к моему лицу, так что мы оказались почти нос к носу. Его дыхание, тёплое и чуть резкое от выпитого вина, коснулось моей кожи.

— Это я тебе сейчас талантливой актрисой назвал, как минимум, — процедил он.

В его глазах снова мелькнуло что-то, отчего мне стало не по себе. Какое-то странное ощущение: мне казалось, будто мужчина одновременно крайне удивлён, хоть и приятно, но недоволен.

— Что-то комплимента в твоей прошлой фразе я не услышала. Наверное, потому, что от количества хамства с твоей стороны уши заложило! — стараясь не отводить взгляд, с достоинством ответила я.

Кастер прищурился и поиграл желваками.

Видимо, всё-таки наши поведения с настоящей Линой сильно отличались.

Ну не прикидываться же мне глупенькой, наивной девочкой и терпеть его оскорбления, в конце-то концов?

— Лина, ты переходишь все границы. Какого чёрта ты вытворяешь⁈ — прорычал он.

— Говорю, что для герцога и канцлера ты жуткий хам, — в тон ему ответила я.

— Да что ты говоришь, цыпа, — зло усмехнулся мужчина. — Ты решила указывать мне, как себя вести?

— Я, во-первых, терпеть не могу дурацкие клички. У меня есть имя, и курицей, цыпой, кошечкой и прочим зоопарком меня обзывать не надо, — отчеканила я, стараясь говорить максимально сдержанно и сурово. — Во-вторых, если бы слушал советов, глядишь, я бы, может, я и на развод не подала.

— Да что ты говоришь, цыпа, — презрительно ухмыльнувшись, проговорил он. — Не знаю, просто, как тебя называть. Вот «девица», например, это тоже для тебя оскорбление после сегодняшней ночи? Что-то ты мне скромной не показалась, чтобы тебя девицей называть.

Наверняка моё лицо покрылось красными пятнами от стыда. Вот же козёл! Кто так говорит женщине после проведённой вместе ночи⁈ Хотя чего мне стесняться? Это не я с ним в постели вчера кувыркалась!

— Если печалишься, что потерял самую горячую женщину в твоей жизни, надо было раньше думать, а не обвинениями в суде бросаться, — процедила я.

— Лина, прекрати строить из себя дуру, ведь ты, похоже, совершенно не такая? — рявкнул внезапно мужчина, и его жёсткий голос заставил меня вздрогнуть. — Ты что несёшь? Ты всё забыла, о чём мы договорились? Ты чего тут из себя изображаешь⁈ К чему всё это? Ты действительно решила разыграть свои карты ТАК? Опозорить меня? Тогда имей в виду, тебе ничего не достанется. Ни-че-го! Никаких денег, о которых мы договорились, никакой защиты для твоей таверны. Ты поняла меня?

Глава 9

А-а-а-а-а… Как интересно! Кажется, я начинаю понимать, что произошло.

Развод, как и брак, видимо, был договорным, хоть и по непонятным мне пока причинам.

Но то, что я случайно брякнула про «измену», крайне насторожило Кастера. Он, опасаясь, что я его опорочу и выдам какие-то там тайны, решил меня «заткнуть» на суде, начав обвинять меня во всём подряд, за что судья пригрозила мне тюремным сроком и штрафами.

Интересно, а судья с ним заодно или нет? Судя по тому, как легко она пошла у него на поводу и перенесла второе заседание, вполне допускаю, что да.

Все эти угрозы на прошлую Лину, может быть, и подействовали, но явно не на меня. И это окончательно выбило канцлера из колеи.

Видимо, у него сложилось о Лине своё мнение: простовата, глуповата, на всё согласна за деньги, а тут… бац и какие-то странные обвинения. И весь суд пошёл не по его сценарию.

А ведь он канцлер, и позади нас сидели люди, которые наверняка следят за этим делом, а ему, наверняка, пересуды не нужны.

Но пока я пыталась «въехать» в происходящее после того, как ляпнула про измену и слушала Нику, Кастер этот решил взять всё в свои руки и угрозами запугать меня.

На самом деле, я думаю, он растерян, а потому так агрессивно «нападает» и пытается продавить меня авторитетом и властью, которая, скорей всего, даже не мнимая, а настоящая.

Наверняка канцлер государства может испортить жизнь простой трактирной девке.

Видимо, он считал Лину глупенькой и алчной до денег, и предложил ей какую-то сделку, включающую свадьбу, брачную ночь и развод, но сейчас подумал, что я его как-то обхитрила, прикинувшись недалёкой.

Это всё только мои предположения, но, кажется, он доверил Лине какую-то свою тайну, что может его скомпрометировать.

Но похоже, не впрямую, а как-то завуалировано. Так как он считал, что девица не так уж и умна, это ему ничем не грозит.

Ума-то у меня, в отличие от прежней Лины, видимо, могло хватить, чтобы понять, что там за секрет, вот только памяти нет. Интересно, а Нике Лина успела рассказать?

Но герцог не знает пока, что Лина «изменилась», и растерян оттого, что его так ловко обвела вокруг пальца простая девчонка. И злится.

Он явно не понимает, зачем я затеяла тот скандал, а потом сама же его «погасила», зачем прикидывалась тупой и чем ему это грозит.

А потому пытается выяснить это и заткнуть меня. Эх! И что там за секрет-то, само́й уже интересно!

Это связано с каким-то проклятьем, которое есть у него и которое он передал мне?

— Ты, похоже, забыла, с кем связалась, девочка, — внезапно Кастер наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись моего уха. — Ты не просто моя жена, Лина. Для общества — ты моя истинная, хоть это и неправда, и мы оба об этом знаем. Но пока нет экспертизы, это так, а значит, по нашим законам, ты моя собственность. И я не позволю тебе забыть об этом, пока мы женаты.

Это, кстати, тоже странно и непонятно.

Ну, если подумать, то «истинная» у нас бывает любовь. Что это может означать? Видимо, что ты можешь любить только одного человека.

Ника сказала, что это