мужской стон отдаётся внизу новым возбуждающим спазмом.

— Алекс, — шепчу, делясь с ним своим жаром, выпрашивая поцелуи.

Веду ладонью вниз, очерчивая каждую окаменевшую мышцу. Обхватываю ствол и прижимаю к своему животу, лаская и поглаживая пальцами.

Он снова стонет, яростно сминая мои ягодицы. Дыхание напрочь сбивается от звуков его голоса, от ощущения сильного тела рядом, от неутолённого желания.

Он поднимает меня на руки, рывком подсаживая себе на бёдра. От неожиданности охаю, впечатавшись в холодную стену спиной.

Сразу дикий, яростный поцелуй. Алекс ласкает мои губы, глубоко вторгается в рот языком и мгновенно доводит до точки кипения. Ещё секунда, и превращусь в пар!

Скрещиваю лодыжки у него за спиной. Вцепляюсь в него намертво.

Он останавливается, чтобы отдышаться. Смотрит в глаза пристально:

— Если почувствуешь опять…

— Не почувствую.

— …нужно сказать об этом. В любой момент. Я тебя отпущу.

Ну нет уж.

— Не отпускай.

— Малыш, я так хочу тебя.

Вот оно! Плевать на всех на свете Насть. Александр Миллер — только мой! Теперь главное, чтобы не перехотел.

Делаю откровенное движение бёдрами, потираясь о его пах. Он крепче обнимает, так что уже дышу с трудом.

Прикусываю гладкую, вкусно пахнущую кожу на здоровом плече, целую в висок и шепчу:

— Люблю тебя.

Миллер на мгновение замирает. Я впервые это сказала?

— И я люблю… — Целует мягко в губы. — Тебя… очень…

Я таю от его признаний. Только бы не очнуться снова ото сна и не угодить в кошмар, слишком всё сказочно…

Момент проникновения ошеломляет. Я вскрикиваю, не сдержавшись. Откидываю голову назад и жмурюсь, когда он начинает скользить внутри. Толкается глубже и глубже с каждым мощным движением.

Я помню, как хорошо было в прошлый раз. Сейчас всё в сто раз лучше — не нужно осторожничать и сдерживаться.

Он и не сдерживается. А я всецело доверяю. Расслабляюсь в его руках и позволяю абсолютно всё.

Паром заволокло всё пространство душевой. Мы оба влажные, разгорячённые. В каждом выдохе — стон. В каждом скользящем движении — отчаянное желание раствориться друг в друге. Я просто перестану существовать, если лишусь этого снова. Без любви к этому мужчине я уже не я. И в самый чувственный, ошеломляющий откровением момент вдруг отчётливо осознаю: это взаимно.

Я достигаю пика и кричу. Сжимаю судорожно мужские плечи, впиваюсь до онемения пальцев.

Голова кружится, мне бы отдышаться! Свалюсь сейчас, ноги ватные совсем не держат, но Миллер не выпускает из рук.

Несколько мощных толчков в моё расслабленное, обмякшее тело… и Алекс кончает, наваливаясь всей тяжестью. Его грудная клетка тяжело и часто вздымается. Дыхание порывистое. Чувствую укус в шею и сразу поцелуй.

— Вот так… — произносит он удовлетворённо.

Отталкивается от стены и позволяет мне сползти вниз, поддерживая.

— Что?

Едва могу стоять, такая слабость во всём теле, но это очень приятно.

— Так и должно было быть.

Чувствую больше влаги внизу. По внутренней стороне бедра бегут белые капли. В первый момент цепенею, осознав вероятные последствия.

Алекс замечает. Обнимает собственнически и целует в губы, приподняв ладонью мой подбородок.

Эта его уверенность и сила не оставляют места сомнениям.

Ещё таких же милых пупсиков, как наша Ника? Сто раз да!

Глава 44

Александр

Что-то изменилось.

Пока не понял, что именно. Но чувствую — между мной и Миленой теперь всё иначе. Не так, как было ещё вчера.

Гроза, потом пожар. Возможно, дело в этом? Она сильно перепугалась? Пришла ко мне и забралась под душ. Жалась, как маленькая. Просила, чтобы не отпускал.

Я и не отпустил до самого рассвета.

При воспоминании о том, что было в ванной, даже спустя несколько часов меня бросает в жар. Впервые брал её, как хотел. Забыл, как между нами всё сложно. Что не совсем ещё здорова. И что отдаётся мне из чувства страха, ища защиты.

Мысли мелькали, конечно, но как-то очень быстро стало плевать на моральные аспекты нашей ситуации. Силы воли хватило только на то, чтобы не затащить её в кровать сразу после наших полуночных посиделок на кухне. Но когда она сама ко мне пришла и разделась…

Нужно будет устроить нормальное свидание, романтическое. Такое, о каких обычно мечтают женщины. Мила же девчонка совсем. Хочу заботиться о ней, оберегать, ухаживать… Но начали мы совершенно не с того.

Проснётся, нужно будет обсудить произошедшее. Не слишком я жестил ночью? Всё как в тумане. Запомнил, перед тем как отключиться, как Милена кормила нашу дочь. А уходил с утра, они ещё в обнимку спали. Мои девочки.

— Неудачный год, — констатирует сосед Анатолий. — То саранча все урожаи пожрала. Теперь пожар этот. Проклятье, что ли, какое? Как считаешь, Александр Матвеич?

Мы с утра пораньше осматриваем чернеющие остатки амбара. Пожарка ночью приехала не так быстро, как хотелось