отцом моего ребенка, которого я ношу под сердцем. Это выгодное предложение для нас обоих, но…

Когда-то я была ему не нужна. Так почему теперь он смотрит так, будто я никогда не переставала быть его?

И главное — что случится, когда за нами закроется дверь спальни?

https:// /shrt/MKZA

Глава 8

Надежда

— Вик, я у меня встреча в обед. Подготовь мне отчет по результатам за прошлую неделю, с учетом рекламы и работы рекламщиков. Хорошо?

— Конечно, сделаю, — поднимает голову Вика и после паузы добавляет: — Надь, ты не заболела? Голос какой-то... и вообще, выглядишь ужасно, если честно. Ты уж прости…

Качаю головой.

— Нет, все в порядке. Просто не выспалась…

— Ого, кто-то был вчера в ударе? — подмигивает она, намекая на горячую ночь.

От этого только больнее.

— Как, кстати, у Давида назначение прошло?

Пожимаю плечами:

— Все отлично. А я… — пытаюсь придумать что-то правдоподобное. — Я вчера, наверное, съела что-то не то, вот и дурно до сих пор…

Такая дурацкая отговорка все лучше, чем вываливать правду и снова окунаться в жалость, расспросы и утешения.

Не хочу опять копаться во всем этом.

— Ну смотри, — в голосе Вики сомнение, но она не давит. — Документы скину через час-два, ок? Там какие-то траблы с отчетностью от маркетологов…

Выхожу из кабинета и сворачиваю в туалет.

Нужно немного привести себя в порядок перед рестораном.

Замираю перед зеркалом.

Из стекла на меня смотрит чужая женщина. Под глазами — синева, как после недельной бессонницы. Уголки губ устало опущены, а глаза... пустые, тусклые, будто кто-то выключил внутри лампочку.

— Ну и вид, — шепчу.

Пытаюсь улыбнуться. Губы растягиваются, но в сердце словно спазм — больно, физически больно от этой фальшивой улыбки. Голова гудит, виски сдавливает.

Опираюсь руками о раковину и смотрю на свое отражение.

— Возьми себя в руки, Надя. Нужно как-то жить дальше.

И тут же внутри, из самой глубины, поднимается крик: КАК? Как жить дальше, если все, во что я верила, рухнуло за одно утро? Как жить, если тот, кого любила двенадцать лет, оказался...

Зажмуриваюсь, сжимаю зубы. Нельзя. Нельзя сейчас раскисать. Я обещала себе.

Смотрю в глаза своему отражению и упрямо сжимаю губы.

— Справлюсь. Ради себя. И ради... него.

Медленно кладу ладонь на живот. Там, под тканью блузки, под кожей, пока еще незаметно, живет маленькая жизнь. Моя жизнь. Наша... хотя какая теперь «наша»? Только моя.

Чувствую, как внутри что-то теплеет. Крошечный островок тепла посреди ледяной пустыни.

Поправляю волосы, достаю тональник и кое-как маскирую синяки под глазами.

— Пора.

«Ле Фабье» встречает все той же тихой ненавязчивой музыкой и приторно-вежливыми улыбками.

На этот раз я не ищу маму глазами — вижу их сразу: мама, Адам и пожилой мужчина в дорогом костюме сидят за круглым столом в центре зала.

Мама элегантно взмахивает рукой, подзывая меня. Подхожу, стараясь держать спину прямо и улыбаться ровно настолько, насколько требует вежливость.

— Надя, наконец-то! Знакомься, это Адам, ты с ним уже виделась. А это Марк Семенович, наш эксперт по инвестициям и налогообложению в регионе.

Пожилой мужчина привстает и церемонно кивает. Адам смотрит на меня в упор. Темные глаза с золотистыми искрами скользят по лицу, задерживаются на секунду дольше, чем положено.

— Надежда, — произносит он, и мое имя в его устах звучит почти как музыка. — Рад видеть вас снова. И уже без побегов?

Усмехаюсь, пожимая протянутую руку. Ладонь теплая, сухая, рукопожатие уверенное.

— Сегодня я никуда не убегаю. Обещаю.

— Очень надеюсь, — в его глазах мелькает что-то, похожее на удовлетворение.

Сажусь напротив него.

— Знаете, — начинает Адам, когда официант разливает воду, — я хочу сразу прояснить. Это не деловое совещание. Это просто знакомство. Потому что в бизнесе самое главное — доверие.

Он делает паузу и смотрит на меня. Взгляд тяжелый, но не навязчивый. Изучающий.

— Я рассчитываю на долгосрочное сотрудничество. А долгосрочное сотрудничество строится только на личных отношениях. Когда люди доверяют друг другу, понимаете?

— Понимаю, — киваю. — Но доверие проверяется временем и фактами. Пока что я вижу только красивые слова.

Мама бросает на меня быстрый взгляд — мол, не груби.

Адам же смеется. Смех у него приятный, низкий.

— Осторожность — прекрасное качество. Особенно в женщине. И особенно в бизнесе. Я именно таких партнеров и ищу.

Он поднимает бокал с водой, словно тост.

— За знакомство. И за то, чтобы у нас все сложилось.

Мы чокаемся. Я делаю глоток и чувствую, как по спине пробегает легкий холодок — от его взгляда, от его слов. Он слишком явно мной интересуется. Но, может, мне кажется?

Разговор за обедом течет легко.

Марк Семенович рассказывает о налоговых льготах в ОАЭ, о том, как правильно структурировать сделку, чтобы минимизировать риски.

Мама вставляет комментарии, сияет.

Адам то и дело переводит тему на меня: спрашивает, чем я занимаюсь, как давно в недвижимости, нравится ли мне моя работа. Отвечаю сдержанно, но подробно.

— Вы очень увлечены своим делом, — замечает он. — Это видно. И это привлекает.

— Я просто люблю, когда все четко и понятно, — пожимаю плечами. — А в вашем проекте, если честно, пока много неясного.

— Какие риски вы видите? — Адам подается вперед, и я чувствую запах его парфюма — древесный, с нотками бергамота.

— Ну, хотя бы то, что я вас не знаю. И рынок Дубая для меня новый.

— Риски есть всегда, — вмешивается Марк Семенович. — Но на данном этапе они минимальны. У нас уже есть предварительные договоренности с местными партнерами, все документы проходят юридическую проверку.

— Слышите? — Адам улыбается. — У нас все серьезно. В любом случае, я не собираюсь вас уговаривать, Надежда. Если мы станем сотрудничать и подпишем все необходимые NDA* (*-договор о неразглашении) вы получите доступ ко всем документам и сможете убедиться на основе фактов.

— Отлично. Это разумно, — киваю я.

Подход Адама мне импонирует — он умело ведет диалог, не выступает в роли того, кто пытается «впарить». Должна признать, пока что все вполне разумно.

Но с дядей Костей все же посоветоваться надо — старый друг отца не даст дурного совета.

К обеду подают легкие закуски, рыбу, овощи.

Я заставляю себя есть, хотя кусок в горло не лезет.

Мысль о Давиде то и дело всплывает, но я гоню ее прочь. Сейчас здесь, за этим столом, моя задача — понять, что затевает мама и насколько этот Адам надежен.

К концу обеда я ловлю себя на том, что Адам производит приятное впечатление.

Он умен, остроумен, не