на связи, — и протягивает руку.

Мы прощаемся.

За мужчинами подъезжает черный седан, а мы с мамой остаемся на улице.

— Сколько раз я просила не называть меня мамой вот так.

Пожимаю плечами:

— Прости, но это у меня в крови.

Мама притопывает носком туфли и взмахивает рукой приказывая водителю подать машину.

— Можно было и сегодня посмотреть на их предложение, — выговаривает сквозь зубы.

— Они дают отличную возможность, мам, выдохнуть и скинуть очарование первых слов. С дядей Костей…

— Ой, да хватит, — взмахивает раздраженно мама. — Мне не нравится твое пассивное отношение.

Смотрю на нее и понимаю, что о встрече с Давидом только что, она забыла примерно через секунду. Может, через две.

— За несколько дней ничего не случится…

— Да, если они не найдут других партнеров. Значит так, — в голосе звенит металл, — завтра же звонишь Адаму и организуешь встречу. Мне нужны результаты, а не отговорки.

Подходит ближе.

— Да, ты встретила бывшего…

— Он все еще мой муж, так-то.

Мама отмахивается:

— Штамп на бумажке — это не муж. Позволь я закончу — хочу чтобы ты уловила ясно мою мысль.

Мамин мерседес плавно останавливается возле.

Жанн — подтянутый здоровяк, розовощекий и кудрявый, выскакивает и распахивает дверцу перед ней.

Она кладет на нее руку и оборачивается ко мне.

— Ты встретила бывшего, да. Рядом с ним была красотка — да. Моложе? Да. Красивее? Красота, моя девочка, понятие субъективное, но у нее офигенные волосы, большие сиськи и классный зад. Я давно говорила тебе сделать операцию, но ты — взрослый человек.

Обтекаю — словно, значение, которого я понимаю на все сто именно сейчас.

Она не стесняется ни Жанна, ни людей вокруг. Действительно, зачем, это же не тоже самое как назвать ее матерью…

— Женщина всегда должна быть немножко стервой. Так будь ею и возьми возможность, которая валится тебе в руки.

Она заносит ногу, чтобы сесть в авто, но решает поставить жирную точку.

— Или ты можешь страдать по своему козлу, а я буду работать с кем-то другим. Все просто, — садится в авто и командует Жанну: — поехали!

Остаюсь одна.

Вокруг ходят люди, огромный город шумит привычной жизнью.

А у меня все просто сводит от обиды.

Позвоню дяде Косте, посоветуюсь с ним, а потом откажусь от участия — пусть лучше найдет себе консультанта на стороне. Так будет лучше для всех, чем эта бесконечная нервотрепка.

Провожу ладонью по животу.

А мне надо беречь себя и малыша, которые едва ли больше конопляного зернышка.

Скоро будут готовы результаты анализов на ХГЧ, но я и сейчас уже не сомневаюсь в своей беременности.

Достаю телефон:

— Дядя Костя? Добрый день, как у тебя самочувствие? Ну, слава Богу. Дядь Кость, я хотела бы посоветоваться с тобой — кажется мама собирается влезть в какую-то авантюру…

* * *

Дороги читатели!

Приглашаю вас в другую книгу нашего литмоба

от Оксаны Лебедь

"Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь"

https:// /shrt/YLhJ

Четыре года спустя он снова стоит передо мной — красивый, богатый, с невестой.

Он ещё не знает, что у нас есть дочь.

И что она живёт в отеле, которым он руководит.

Сколько ещё продержится моя тайна?

Глава 11

Надежда

Дядя Костя живет в старом районе, но внутри — дорогой ремонт и стильная мебель.

Я поднимаюсь на лифте, и сердце почему-то колотится быстрее.

Он — папин друг, а папа… папа умел выбирать людей.

Дверь открывается почти сразу, будто он ждал у порога.

— Надюша! — голос низкий, трубный, как пароходный гудок.

Дядя Костя стоит на пороге — грузный, мощный, под семьдесят, но глаза молодые, живые, с хитринкой.

Он обнимает меня, и я тону в его медвежьих объятиях. Пахнет от него табаком, колючим одеколоном и чем-то домашним.

— Проходи, проходи, — гудит он, забирая у меня пальто. — Я уже и чай поставил, и варенье твое любимое — смородиновое — достал. Садись.

Прохожу в гостиную. Здесь все по-прежнему: тяжелые шторы, дубовый стол, фотографии на стенах. Папа с дядей Костей на рыбалке, молодые, смеются. У меня щемит сердце.

— Ну, рассказывай, — Дядя Костя тяжело опускается в кресло напротив. — Что там мать опять затеяла?

Сажусь на диван, поджимаю ноги.

— Дядь Кость, ты как себя чувствуешь? Я звонила, ты сказал, что нездоровится…

— А, ерунда, — отмахивается он, и его могучая ладонь разрезает воздух. — Давление скачет, возраст. Не бери в голову. Ты лучше о себе рассказывай.

— Я по делу, — начинаю осторожно. — Мама ввязалась в какую-то историю с Дубаем. Строительство, инвестиции. Партнер — Адам, я его видела пару раз. И юрист какой-то Марк Семенович. Мама горит, хочет вложиться, а мне все это кажется… сыроватым.

Дядя Костя хмурится. Густые брови сходятся на переносице.

— Дубай? Это серьезно. Там деньги любят тишину и проверенных людей. А эти… Адам, говоришь? Фамилия?

— Бероев, кажется.

— Бероев… — он задумчиво чешет подбородок. — Не слышал. Но я поузнаю. У меня есть контакты в ОАЭ, люди надежные. Проверим и его, и этого Марка Семеновича, и всю структуру. Не переживай, Надюша. Если что-то нечисто — я разнюхаю.

Я выдыхаю с облегчением.

— Спасибо, дядь Кость. Ты даже не представляешь, как мне это важно.

— Представляю, — он смотрит на меня с такой теплотой, что глаза начинает щипать. — Твоя мать — женщина умная, но азартная. Ей бы стоп-кран иногда ставить.

Улыбаюсь, но улыбка выходит кривой.

— Ладно, — говорю, поднимаясь. — Я пойду, не буду тебя утомлять. Ты отдыхай.

— Сядь, — командует он, и голос его звучит негромко, но так, что ослушаться невозможно.

Сажусь обратно.

— А теперь рассказывай, как у тебя самой дела.

— Нормально, — отвечаю автоматически.

Дядя Костя прищуривается. В его глазах — папина мудрость и какая-то особая проницательность.

— Точно? Я же вижу, Надя, что не нормально. Глаза у тебя… пустые. И морщинка вот здесь, — он касается пальцем своего лица между бровей, — глубже стала. Давай, девочка, не юли. Рассказывай.

Я опускаю глаза. Пальцы теребят край свитера.

— Дядь Кость, ну зачем тебе… у тебя здоровье…

— Здоровье у меня — тьфу, — он сплевывает через плечо. — А ты мне как дочь. Павлик мой в командировке, вечно занят, а ты… Ты же знаешь, я тебя с пеленок помню. Не томи.

И я сдаюсь. Слова вырываются сами, будто плотину прорвало.

— Давид ушел, — говорю глухо. — Изменил. Сказал, что я… что я не смогла родить ему ребенка, и что это к лучшему. Что у него другая. Молодая, красивая… я видела