просто хотел — бегал со мной по обследованиям и клиникам… Зачем еще недавно спал со мной? Или тебе настолько все равно с кем?

Кожа Давида бледнеет. Даже губы приобретают мертвенный оттенок синевы.

— Поэтому, — хрипит он, — я и рад, что у нас не получилось. А бегал я с тобой из…

Сглатывает, и я вижу, как резко дергается его кадык.

Я все еще отмечаю каждую мелочь в нем… и за это еще больше ненавижу себя — как я могла проглядеть?

— Из жалости бегал. Но потом понял, что проще и правильнее уйти.

Выдвигает ручку чемодана, берет кожаную сумку.

— Пропусти, — говорит тихо, чуть не шепчет.

Отталкиваюсь от косяка и на негнущихся ногах отхожу в сторону.

Давид выходит из квартиры.

— Давид.

Замирает на пороге, не оборачивается.

— Больше не смей появляться в моей жизни. Никогда. Понял?

Плечи, шея, затылок — все напрягается.

Кивает, также не оборачиваясь и отвечает:

— Меня это устраивает.

И уходит.

Бросаюсь вслед и захлопываю дверь.

Потом достаю из сумочки телефон и набираю маму.

— Мам, привет. Как дела?

— Привет, Надя. Что с голосом?

— Ничего, мам. Скинь контакт своего юриста по гражданским делам.

— А что случилось-то? Объясни нормально…

— Мы с Давидом разводимся…

* * *

Только для читателей 18+

История выходит в рамках литмоба "Бывшие. Когда время не властно"

https:// /shrt/ZrRh

Глава 4

Надежда

В трубке раздается резкий автомобильный гудок.

— Постой-постой, Надь, ничего не слышу — здесь адский шум. Жанн, можно как-то объехать этих людей, пожалуйста? Спасибо.

— Ненавижу пробки… Так что у вас стряслось?

Чувствую, как онемели пальцы, сжимающие телефон. Заставляю себя сделать вдох, будто разучилась дышать.

— Мы разводимся с Давидом, — повторяю без особых эмоций. — Мне нужен твой адвокат.

— Как разводитесь? Что ты такое говоришь?

— Очень просто, мам.

— Да что у вас стряслось, можешь ты нормально объяснить?

А я и сама не понимаю, что у нас стряслось…

Нет, я помню объяснения Давида. Не забуду никогда каждое из сказанных им слова, но… все равно не понимаю, как моя идеальная жизнь за один день могла исчезнуть.

— У него другая, мам. Он сказал об этом за завтраком. Мы все обсудили и… мне нужен адвокат. Не хочу заниматься этим, пусть все сделает профессионал.

— Решительно ничего не понимаю. Обоим по четвертому десятку идет, а все как дети малые…

— Мам, мне не нужен совет. Только номер адвоката. Если это сложно, то я найду сама, просто думала, что у тебя уже есть хороший…

— Огорошила ты меня, Надежда. Просто почву выбила, — бодро продолжает мама, будто не слышит моих слов. — Жанн, я проголодалась, отвези меня в «Ле Фабье»…

После выбора ресторана возвращается наконец к менее насущным вопросам, то есть к моей разбитой жизни.

— Надежда, не раскисай…

— Я и не раскисаю…

Это состояние язык не повернется назвать «раскисла» — выжженная пустота внутри, да вкус пепла на губах.

— Давай пообедаем вместе. Приезжай в «Ле Фабье», буду ждать тебя. Подумаем, по…

— Я не голодна, мам, — перебиваю.

— Зато я проголодалась, — отрезает она. — Давай-давай, это полезно. Не заставляй меня упрашивать, ты же знаешь я этого не умею, а когда приходится — страшно не люблю. Все, жду.

И кладет трубку.

Сама мысль о том, чтобы выйти куда-то из дома кажется чудовищной.

А ехать в мамин любимый пафосный ресторан, где даже официанты смотрят на тебя с таким презрением, будто они королевских кровей.

Смотрю несколько секунд в точку, потом беру сумочку и выхожу из дома.

Лучше встретиться и поговорить с мамой в ресторане — так будет быстрее и проще.

«Ле Фабье» встречает тихой ненавязчивой музыкой.

Приветливая хостес на входе улыбается:

— Вы заказывали столик?

— Меня ждут…

Вижу маму издали, от входа. Она сидит на своем любимом месте — у окна, с бокалом холодного чая в руке.

Темно-каштановые волосы волнистыми прядями спускаются на плечи. Осанка — идеально прямая, как у королевы. Как всегда.

— Привет, мам, — подхожу, — ты сменила прическу.

Мама поднимается и с улыбкой тянется к моей щеке, но не касается ее поцелуем — это лишь ритуал, как рукопожатие у мужчин.

— Давно, уже несколько недель, — взмахивает рукой. — Присаживайся, ты голодна?

Одно упоминание о еде вызывает приступ дурноты.

Качаю головой.

— Бледная… ты ужасно выглядишь, Надь.

— Спасибо, — усмехаюсь.

— Я серьезно.

Накрывает своей ладонью мою.

— Понимаю, ты переживаешь, но… тебе нужно взять себя в руки и отвлечься.

— Я думала, мы поговорим об адвокате.

— А что о нем говорить? Феликс Сигизмундович — отличный специалист, — пожимает плечами мама. — Даже если не он сам, то найдет того, кто все сделает. Вообще проблем не вижу.

Вообще не вижу проблем. Мне бы так.

— Развод будет не сложным — вам делить нечего, верно? Детей нет, имущества — нет. Несколько пар дырявых носков Давида я не считаю — сложит в пакет из пятерочки, и готов. Или в каком он там магазине закупается…

Невольно кладу ладонь на живот.

— Он не имеет никак прав на твое имущество, так что не переживай.

— Я не переживаю.

— Вот и умничка. Я сразу тебе говорила — не пара он тебе, но ты же не слушала.

— Мам, к чему это сейчас?

Мама смотрит на меня своими холодноватыми синими глазами, а я думаю, что приехала зря…

— Ты была влюбленная дурочка, и плевать хотела на все советы…

— Мне и сейчас не нужны советы, мама.

Я готова вспылить, но нас прерывает официант:

— Добрый день, вы готовы сделать заказ?

Заказываем — я ограничиваюсь чашкой фруктового чая.

— Хочешь поделиться, что произошло?

Делиться не хочется. Нет ни малейшего желания прокручивать в памяти то, что доставило такую боль.

— Он нашел другую.

— Подонок, — сухо констатирует мама. — Ну и скатертью дорога. Он только нашел или… — делает в воздухе жест вилкой, намекая.

— Или, — говорю. — Сказал, что уже несколько месяцев.

Не сдерживаюсь и добавляю:

— Сказал, что она — лучше меня во всем.

Со злостью понимаю, что вот-вот расплачусь.

— Знаешь, я даже рада…

Удивлено смотрю на нее — как-то это не слишком похоже на теплую поддержку. Хотя, разве я на что-то рассчитывала?

— Ты потратила на него слишком много времени. Но, — очередной взмах вилкой, — ты еще молода и будешь счастлива. Встретишь достойного мужчину и все будет хорошо…

Мама говорит так, будто речь идет поломанной игрушке. Дорогой, но все же игрушке.

— Кстати, о мужчинах. Ты не против, я пригласила на обед своего делового партнера — обсудим кое-какие детали, а ты заодно познакомишься…

* * *

Дорогие читатели! Приглашаю