и немного ошалевшим взглядом по смирно сидящим гостям. Все как мыши, притихли, боясь пошевелится и ждут финала. Один Антон на общем фоне выглядит довольным, скрестил руки на груди и лыбится, а теперь еще и подмигнул мне.

Дурдом! Китаец орет, Влад причитает, переводчица бубнит…, капец, вот теперь время отключиться и рухнуть…, но нет, громкий хлопок в ладоши заставляет всех замолчать. Охранники расступаются, дяденька китаец отступает в сторону. Очередной охранник завозит в зал инвалидную коляску, в которой сидит женщина-китаянка. У нее на шее специальный воротник, используемый при проблемах с шейными позвонками, левая рука в гипсе, так же, как и левая нога.

— Лилинг, ты жива? — уж не знаю почему, но мне показалось, что Влад не рад этому факту.

— Это твоя жена? — понимаю, что мой вопрос сейчас неуместен, но все же задаю его.

— Она…, она… должна была умереть! — непонимающе восклицает Влад, и хватается руками за голову.

— Как видишь, — хриплым голосом говорит Лилинг, видно, что каждое слово ей дается с трудом, — я жива. Если бы отец вовремя не нашел меня в больнице, то я бы была уже мертва… Ты так хотел эту девочку, что решил убить меня?

— Что? — Влад приходит в себя, и включается в игру. — Как ты могла подумать, что я хочу твоей смерти?

— Потому что отец нашел того охранника, который перерезал тормозной шланг в моей машине. Он все рассказал.

— Он лжет! Как ты можешь верить кому-то, а не мне… Ты знаешь меня восемь лет!

— Да, и только через восемь лет я узнала, что я твоя третья жена.

— У всех есть прошлое, просто мы об этом не говорили, — кидает ей в оправдание Влад.

— Не говорили, — подтверждает она. — Все бы ничего, но те две девушки ведь тоже мертвы?

— Судьба, — разводит Влад руки в стороны.

Стою ни жива, ни мертва. Готова провалится сквозь землю, чтобы не присутствовать на столь позорном мероприятии.

— Да нет…, не судьба, — с грустью и горечью отвечает китаянка.

К Владу подходят представительные люди в костюмах, берут его под руки и собираются вывести из помещения. Тот орет, как раненный хряк, которого сейчас кастрируют. Сыплет проклятьями, угрозами, и запугивает, что не с тем связались, но люди в костюмах делают свою работу, не обращая на него внимание.

Девушка дает сигнал, и охранник подвозит ее ко мне.

— Свадьбы не будет, — тихо говорит мне.

Присаживаюсь, что быть с ней на одном уровне.

— Вы не поверите, как я этому рада, — от чистого сердца, говорю в ответ. — Я должна вас благодарить за столь своевременное появление.

— Не меня, — отвечает она.

— А кого? — непонимающе спрашиваю.

— Меня, — поднимаю глаза, и вижу мужчину, а рядом с ним Антона. Поднимаюсь, рассматривая его. — Эдуард, — представляется он, — отец Антона.

— Очень приятно, — тихо говорю в ответ, опуская глаза в пол.

Тут подлетает мой папа и начинает с претензией интересоваться у отца Антона, что, собственно, происходит.

— Пойдем, Леха, я тебе все расскажу, — он берет моего отца под руку и ведет в сторону.

Пытаюсь прийти в себя, и оттянуть момент, когда надо посмотреть в глаза Антону. Китайские «гости» уже ушли, остальные медленно тянутся за ними на выход… Мама, удерживаемая отчимом под руку, в их числе. Даже не подошла ко мне. Свадьба удалась…

— Ну, раз свадьбы не будет, то я пошел, — говорит пухлый дядечка регистратор. Захлопывает свою красную папку, и стирает с лица приклеенную улыбку.

— Стоять, — останавливает его Антон, — свадьба будет.

— Так, а как же…, - показывает рукой на входную дверь, куда вывели жениха.

— Открывайте свою папочку и делайте свою работу. Только меня зовут Антон.

— Ты хочешь на мне женится? — вот так сюрприз.

— А ты против? Будем ждать очередного Влада? — Антошка злой и ревнивый. Какая прелесть!

Улыбка сама расплывается на моем лице. Делаю шаг, и обнимаю его за талию, прижимаясь к груди. Закрываю глаза и лечу, прямо на облака. Как же здорово стоять вот так с ним в обнимку.

— Белла, ну у тебя и свадебка, — открываю глаза и смотрю на ошарашенную Иру и, как всегда непробиваемого Прохора, которые подошли к нам.

— Свидетелями будете?

— Где? — непонимающе интересуется она.

— На моей свадьбе, — поясняю ей. Хотя, что тут не понятного.

— Молодые люди, — встревает дядечка, — вы если женитесь, то давайте ускоримся, у меня через час другое торжество, надеюсь нормальное, а не вот такое, — бурчит себе под нос, — а оно на другом конце города, между прочим. Так что давайте, а?

— Начинай, — дает добро Антон.

— Дорогие, Антон и Белла…

— Стоите, — прерываю его. А он аж застонал, бедолага. — Я хотела сказать, — поворачиваюсь в сторону Антона, — еще тогда, в машине, когда шла собирать вещи, что люблю тебя, но вместо этого сказала номер квартиры.

Антон наклоняется, приобняв меня, целует в губы.

— И я тебя люблю, Бельчонок, — все, остальное уже не важно для меня. Антон любит, а что может быть главнее чувств?

Дядечка продолжает читать заготовленный текст.

— Стойте, — опять останавливаю его, и у него начинает дергаться глаз, — это важно, — поясняю ему. — У нас ничего не было, — оправдываюсь уже перед Антоном, — ну, близости.

— Я все знаю, — отвечает Антон, — давай закончим с формальностями, а потом поговорим, хорошо? — киваю в ответ.

— Короче, — говорит регистратор, — Ваше ФИО, — спрашивает Антона, а тот протягивает свой паспорт. Потом переписывает мои данные. — Объявляю вас мужем и женой. Вот тут распишитесь, — тычет пальцем в новый бланк, — теперь свидетели. — Ира и Прохор ставят подписи в указанном месте. — Свидетельство о браке будет готово через час, сможете забрать в центральном ЗАГСе. — Быстро собирает свои бумажки и не прощаясь спешит на выход.

— Поехали? — спрашивает Антон.

— Куда?

— Домой к моим родителям, там стол накрыт, шампанское в холодильнике... Отметим в тесном семейном кругу. А завтра поедем на острова, ты же у меня мерзлячка…

Эпилог

Несколько лет спустя. (Не больше трех).

Антон.

Захожу в здание института. Поднимаюсь на четвертый этаж на кафедру «Иностранных языков». Студентов в коридоре дохрена. Скоро летние каникулы, и они с выпученными глазами бегают по коридору из кабинета в кабинет, как потные тараканы, закрывая сессию и подтягивая хвосты.

Девушки-студентки, завидев меня расплываются в улыбке.

— Да, Денька, это они на тебя так реагируют, — говорю Денису — моему сыну, который висит у меня на груди в кенгуру. Ему только пять месяцев, но он такой красавчик, что уже сердцеед.

Денис приподнимает головку, стараясь посмотреть на меня, но у него не выходит, и он только громко фыркает.

— И где твоя мамуля? — Навстречу