мне идет женщина, в руках у нее папка с какими-то документами, по-моему, я ее раньше видел, она из деканата. — Здрасьте, — обращаюсь ней, — а где я могу найти Краснову?

— Какие мы «холесие», — начинает она сюсюкаться с Денисом, а тот открыл рот, показывая свой первый зуб и пуская слюну. — Ты такой сладкий малыш, — треплет его за щечку, а Ден охотится за ее рукой, чтобы засунуть себе в рот. Тянет все подряд, видно десна чешутся. — А ты, наверное, сыночек Беллы Алексеевны?

— Ага, — отвечаю за Дениску.

Женщина поднимает глаза на меня, и все с той же придурковатой улыбкой говорит:

— Минут пять назад была в преподавательской, — снова опускает глаза на Дена, — ну пока, — машет рукой, — пока-пока, зайчик, — а он так начинает активно дергать ногами, дает мне понять, что пора уносить ноги, пока его всего не затискали.

Улыбка в благодарность, и мы с Деном продолжаем путь. Кабинет преподавателей в конце коридора.

Белла плавно перешла из числа студентов в преподаватели. Пока младший преподаватель, но… я ею горжусь, молодец. После всего того, что пришлось ей пережить, смогла собраться и жить дальше.

Открываю дверь. В углу большого кабинета стоит стол Беллы. Возле нее трется какой-то пиндос. Увидев нас, она говорит:

— Все, Игнатьев, иди. Я тебе уже все объяснила, разжевала и в рот положила, давай-давай.

Парень нехотя отходит от стола и выходит из кабинета.

— Клеится? — хмурясь, поворачиваемся с сыном в сторону двери.

— Кто? — спрашивает Белла, перебирая какие-то бумажки.

— Этот кривоногий, с большим кадыком.

Белла поднимает глаза на нас и смотрит вопросительно.

— Кто? Студент? Игнатьев?

— Игнатьев, Мамонтов, Козлов… по фиг, всем в рожу дам.

— Эм… Нет! — восклицает, — конечно, нет! Он вообще первокурсник!

— А ты думаешь, что первокурсники не хотят трахаться? Или у них пиписьки отрастают только к четвертому курсу?

— Тихо ты, у тебя наш сын, а ты говоришь такие слова. Игнатьев прогульщик и двоечник, не сдал реферат, а оценку хочет.

— Да поставь ты ему трояк, тебе что, жалко.

— Ага, сейчас! Пусть работает. — Откладывает документы в сторону, и подходит к Дену. — Иди ко мне мой мальчик, моя плюшечка, мой сахарочек. Тебе жарко, да? Папа засунул тебя в ужасную переноску, — а этот предатель начинает активно махать руками и ногами, желая поскорее выбраться и оказаться у Беллы в руках.

Вот почему такая несправедливость? Как только Денис оказывается на руках у Беллы, он сразу принимается лапать ее грудь, а потом и вовсе елозить ртом по блузке, оставляя мокрые следы в районе сосков. Уверен, что стоит мне сделать также, сразу получу по башке.

— Слушай, — привлекаю внимание Беллы, пытающейся впихнуть в рот сыну соску, а тот даже не дает возможность ее просунуть, выставив язык. Правильно, нечего мужику в рот всякую резину тянуть. — Дай сюда, — забираю у нее Дениса, — ты меня слушаешь?

— Вы такие смешные, — улыбаясь говорит Белла, — оба сдвинули брови, прямо грозные парни…

— Белла, как ты смотришь на то, чтобы недельку отдохнуть на море? — И пока она не начала придумывать отговорки, захожу сразу с козырей. — Мама понянчится с Деном, она сама предложила, честно.

— А… Ам… Я не знаю. А как же студенты? Моя работа, магистратура, и…

— Господи, что за неделю-то случится? Приедешь с новыми силами и как дашь стране угля, хоть мелкого, но до хрена.

— А твоя мама правда по своей воле согласилась?

— Нет, я ее пытал, — что-то на глазах грустнеет мой бельчонок. — Да шучу я, конечно, сама! — притягиваю ее к себе за плечо, и целую в макушку. Денька успевает схватить ее за волосы, и потянуть их в рот. — Ты б волосы заколола, а то он… — смотрю, на глазах слезы. — Ты чего? Больно дернул? — Я своего сына знаю, может так схватить, а потом дернуть, что искры из глаз.

— Я не из-за этого, — шмыгает носом, и забирает его у меня. — Просто твоя мама с самого рождения его видит, нянчит, а моя… как и нет ни меня, ни Дениса.

— Ну, может быть, когда-нибудь, — обтекаемо начинаю оправдывать тещу. Чисто с моей стороны, как зятя, у меня к ней никаких претензий. И придраться не к чему, потому что я ее видел всего раз, на свадьбе.

— Да, но он уже не будет таким, — Белла смотрит на Дениса влюбленными глазами, — с розовыми пухлыми щечками, со смешными волосиками, как у одуванчика, добавятся зубки…

— Угу, и причиндалы вырастут, грудь покроется волосами и вообще, туда-сюда и приведет тебя какую-то фифу, и скажет: «Мама, папа — Это, будет жить с нами».

— Умеешь же ты, Антон успокоить. Поехали домой, а? Я устала.

Белла.

Денис уснул на руках. Держу его и не могу налюбоваться. Так бы и съела.

* * *

Я очень благодарна судьбе, что она подкинула мне такого настойчивого ухажера. Если бы не Антон, сидела бы я в страшной доме и видела бы солнце по праздникам, размазывала бы слезы по щекам и наматывала на кулак сопли.

Последний раз я вида Влада на свадьбе, когда его уводили суровые люди в черных костюмах. Антон запретил мне участвовать в дальнейшей его судьбе: следствие, допросы, суд… все это было без меня.

Пожалели мою больную психику.

Уж не знаю откуда следователи выискали столько информации о всем содеянном Владом? А это, много ни мало — два убийства, покушение на убийство жены, Антона, и еще куча разного по мелочи, что касалось ведения бизнеса. Короче, влепили ему двадцать лет.

Но дело этим не закончилось.

Его китайские тесть, с кем-то там порешал, и его отправили в Китай, так как паспорт у него китайский тоже был. Что было дальше, не интересовалась. Главное, что подальше от меня.

Для себя я решила не вникать в то, почему Влад такой: было ли у него тяжелое детство, родители деспоты, или он просто таким родился… Решила не пропускать всю эту информацию через себя. Может быть побоялась, что наступит момент, когда переступлю черту и начну его жалеть, или попытаюсь оправдать… У меня другая жизнь, не связанная с ним, и это главное.

Агентство Моники прикрыли. Ничего криминального она не делала, поэтому отделалась легким испугом. Какой новый город поехала покорять помощница Дьявола, я даже не могу предположить.

* * *

Жаркий летний ветер врывается в открытое окно авто. Денис подпер кулачком щечку и сопит, волосики мокренькие, жарко бедненькому у меня на руках, но стоит мне переложить в переноску, сразу проснется. Пусть спит, ангелочек мой. Целую в сладенькую пухлую щечку.

Антон крутит одной рукой руль,