течет достаточно сильная кровь наездника, не должны нуждаться в этом. Твое тело было создано для этого.

Я посмотрела вниз. Мои пальцы на руках и ногах были немного длиннее, чем у обычного человека. Когда я впервые прибыла в Санграту, Высокородные говорили о проведении экспериментов на мне — для измерения структуры и плотности костей. Я уже знала, что у меня более быстрые рефлексы, чем у блайтборна. Вот почему Шанкара позволил мне продолжать посещать занятия по боевому искусству вместе с его учениками Высокой крови.

— Ваша кожа также термостойка, — добавил Никсарис.

— Прошу прощения. Вы хотите сказать, что огонь не причинит мне вреда?

— Я сказал, что вы термостойкий, а не воспламеняемый, — поправил он. — Если бы я направил на тебя всю силу своего пламени, ты бы сгорела. Но медленнее.

Я вздрогнула. Восхитительно.

— Это полезная черта, когда находишься в бою, — заметил он.

— В бою с другим драконом, ты имеешь в виду?

— ДА. Иногда Всадникам удавалось пережить взрыв, который убил бы обычного гнилорожденного или Высокородного.

Я внезапно почувствовала благодарность за то, что в живых не осталось других драконов.

Первые задачи в списке были методическими. Трибунал установил ряд массивных столбов разной высоты. Никсарис должен был перемещаться вокруг них по заданному шаблону. Я могла понять, почему он считал это скучной работой, учитывая, что у него были воспоминания о настоящих боях. По сравнению с этим, это действительно была детская игра.

Он с легкостью преодолел полосу препятствий, складывая и щелкая массивными крыльями. В какой-то момент он наклонился ровно настолько, чтобы я могла видеть зрителей внизу. Некоторые из них захлопали — пока Никсарис не издал громкое рычание, которое погрузило их в неловкое молчание.

— Расслабься, — сказала я успокаивающе. — В следующий раз я попрошу их придержать аплодисменты.

Затем последовала демонстрация стрельбы. По всему полю были расставлены мишени — выкрашенные в красный цвет бочки, соломенные фигурки и даже металлические щиты, укрепленные на кольях. Трибунал хотел увидеть не только его огневую мощь, но и его способность точно направлять огонь.

Никсарис на мгновение завис высоко над полем, осматривая свои цели. Затем, сделав глубокий вдох, он выпустил струю пламени. Огонь прочертил полосу по небу, ударив прямо в центр бочки и разнеся ее на пылающие щепки. Я слышала, как толпа разразилась вздохами и одобрительным ропотом.

Он слегка повернул голову и прицелился в одну из соломенных фигурок. На этот раз вырвался узкий столб огня, воспламенивший грудь фигуры, не коснувшись окружающего поля.

— Доволен? — скучающим голосом спросил Никсарис, когда соломенная фигурка рухнула кучкой пепла.

— Ну, я знаю, что впечатлена, — призналась я. — Но я думаю, они ожидают, что ты продолжишь.

Никсарис раздраженно зарычал, но метнулся ниже. Его пламя охватило другие цели рассчитанными очередями, чередуя широкие струи пламени с точечными взрывами. После того как все цели были уничтожены, я почувствовала жар, поднимающийся от горящего поля под нами, даже со своего места на его спине.

Я почувствовала огромное облегчение. Вот и все. Мы выполнили задания из списка.

Внизу я могла видеть, как члены Судебной коллегии совещаются на платформе. Через мгновение Кэтрин Мортис и Виктор отошли в сторону, склонив головы друг к другу, как заговорщики.

— Что они задумали? — голос Никсариса загрохотал. — Их коварные лица вызывают у меня желание растопить их.

Я прижалась к нему крепче. Ничего хорошего.

Я наблюдала, как Кэтрин и Виктор спускаются по ступенькам платформы, другие члены Трибунала следовали за ними. Бабушка Кейджа шагала позади них. Элария Авари выглядела явно раздраженной. Я решила, что это нехорошо.

Виктор жестикулировал в сторону Никсариса и меня. Он тоже кричал, но его слова уносились ветром. Было ясно, что он хотел, чтобы мы приземлились.

Никсарис насмешливо фыркнул.

— Такая власть. Удивительно, что ты не дрожишь у их ног.

— Просто приземляйся, — настойчиво прошептала я. — Пожалуйста.

Никсарис издал многострадальный вздох, но подчинился, развернул крылья и снизился. Его когти коснулись земли, глубоко вонзившись в грязь, и он опустил голову, чтобы я могла соскользнуть. Мои ноги дрожали, когда я предстала перед Трибуналом. Я заметила, что Блейк остался на платформе, держа Энию и Флоренс поближе к себе. Я огляделась и увидела Родригеса, Тео и Вишу, стоящих с одной стороны платформы рядом с Джией, удерживая ее в пределах своего защитного круга. Это было слабым утешением.

Кэтрин шагнула вперед. Она была одета в облегающий костюм из блестящей красной кожи, сшитый так, словно был сделан из переплетенных чешуек. Я надеялась, что Никсарис этого не заметит. Носить что-то подобное рядом с драконом казалось очень безвкусным.

— Твой дракон продемонстрировал мастерство и точность, — холодно сказала она, обращаясь ко мне, а не к Никсарису. — Но есть еще один вопрос, который мы хотели бы обсудить.

Виктор встал рядом с ней.

— Да. Мы с Кэтрин решили, что у нас должен быть акт представления, прежде чем оценку можно будет считать завершенной.

Я почувствовала себя так, словно меня ударили. Моя рука инстинктивно потянулась к боку Никсариса, ощутив пульсацию его мышц под черной чешуей.

Его голос зарычал в моей голове, и в нем не было сомнений в его ярости:

«Покорность? Они хотят заставить меня перевернуться? Или, может быть, мне следует сесть и умолять, как дрессированному щенку?»

— Я думаю, они хотят, чтобы ты поклонился, — пробормотала я ему в ответ.

Я уставилась на Кэтрин, и она холодно посмотрела на меня в ответ. Исчезла девушка, которую я видела в прошлом году, которая страстно обнимала своих рабов посреди трапезной, словно вызывая кого-то на осуждение. Или, может быть, это всё еще была она. Может быть, она всегда была такой — полностью контролируемой, невероятно гордой до такой степени, что ее никогда не волновало, что думают другие. Ее отец был жестким человеком. Интересно, сколько из этой твердости, подумала я, он передал своей дочери?

Никсарис опасно замолчал. На мгновение единственными звуками были шум ветра и волны, разбивающиеся о камни под утесами.

Я больше не могла ждать.

— Что мне им сказать? — спросила я, мой голос немного дрожал. — Что ты собираешься делать?

— Подойди к ним. Медленно. Не произноси ни единого слова.

— Что? Почему? — прошипела я. — Что ты задумал?

— Иди. Сейчас же. — Его тон не допускал отказа.

С колотящимся сердцем я сделала, как он сказал, неохотно направляясь к Трибуналу, мои плечи напряглись под тяжестью их взглядов.

Глаза Виктора сузились. Губы Кэтрин сжались.

— Всадник! — рявкнул Виктор. — Что всё это значит? Ты немедленно заставишь дракона повиноваться.

Я глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Мой взгляд метнулся к Блейку. Он поднялся на