class="p">Профессор Алленвейл наклонилась, чтобы погладить зверька:

— Он действительно довольно обаятельный. Не говоря уже о находчивости.

— Сейчас они чрезвычайно редки, — заметила Лунайя Орфос, задумчиво склонив голову. — Я удивлена, увидев его здесь.

— Лунайя совершенно права, — подтвердил профессор. — Пушинки были известны тем, что успокаивали раны и даже восстанавливали сломленный дух. В древних текстах говорится, что пушинки часто были спутниками… — Она замолчала, поджав губы, как будто раздумывала, говорить больше или нет.

— Компаньоны кому? — спросила Флоренс, зачарованно поглаживая мягкую шерстку Невилла.

Профессор Алленвейл колебалась секунду, затем слабо улыбнулась:

— Драконам и иногда их всадникам.

Мой взгляд метнулся к Невиллу. Неужели это правда?

— Драконам? Что это значит? — я чувствовала себя сбитой с толку.

— Говорили, что пушинки обладают врожденной чувствительностью, — осторожно пояснила Алленвейл. — Ходят истории о том, что они появлялись во времена великих потрясений.

Лунайя наклонилась вперед, ее голубые глаза загорелись:

— Когда я была маленькой, мама рассказывала мне историю. Она говорила, что они могут чувствовать, когда дракону больно. Даже исцелять их.

Я уставилась на Невилла, который нашел на столе еще один кусочек миртлифа и теперь с радостным самозабвением размахивал им между лапками.

— Ну, он всегда был особенным для меня, но я понятия не имела, что у него есть необычные способности. Как очаровательно, — Флоренс была вне себя от восторга.

— Действительно особенный, — повторила профессор Алленвейл с мягким смехом. — Возможно, он выбрал вас не просто так, мисс Шен. В конце концов, целительство — один из ваших главных интересов в Кровавом Крыле, не так ли?

Урок закончился под отдаленный перезвон колоколов. Когда мы вышли из оранжереи, я обняла Невилла, пока Флоренс поправляла сумку. Чуть поодаль на каменистой лужайке стояла Лунайя Орфос и с кем-то разговаривала. Высокий мужчина прислонился к стене спиной к нам. Его профиль показался мне смутно знакомым. Он повернул голову — и у меня кровь застыла в жилах. Это был Маркус Дракхэрроу. Что здесь делал старший брат Блейка?

Маркус повернул голову, когда Лунайя начала подниматься на холм обратно к замку. Его взгляд остановился на мне. Мгновенная нежность, которая была в его улыбке, когда он смотрел на девушку, исчезла, сменившись чем-то холодным и откровенно мерзким. Его взгляд переместился на Флоренс, и он лукаво усмехнулся, словно узнав ее.

У меня скрутило живот, и я встала перед подругой, заслоняя ее.

— Пошли, — резко сказала я, потянув Флоренс за руку. — Быстрее.

— О, точно, — Флоренс закинула сумку на плечо. — Думаю, мне лучше отвести Невилла в свою комнату. Если только мы не наткнемся на Блейка. — В ее голосе звучала надежда. — Как ты думаешь, он возьмет Невилла? Иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли пушистик меня уважает.

Мои губы дрогнули:

— Ты имеешь в виду, уважает ли он тебя как свою мать?

— Ну, просто Невилл, кажется, не так часто проказничает с Блейком, — задумчиво сказала Флоренс.

— Блейк немного более пугающий, чем ты, — согласилась я. Я вздохнула. Увидев Маркуса, я сразу пришла к выводу: — Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. Только мы вдвоем.

Флоренс посмотрела на меня с озадаченным выражением лица:

— О чем?

— О чем-то важном. О чем-то, что тебе нужно знать.

Когда мы поднимались на холм, я не удержалась и оглянулась в последний раз. Маркус всё еще смотрел на нас, его взгляд был холодным и расчетливым. Я отвернулась. Трибунал хотел использовать Флоренс как пешку. Но моя подруга была самым умным и способным человеком, которого я знала. Если кто-то и мог справиться с правдой, то это она. Держать ее в неведении было бы медвежьей услугой — и предательством. Она заслуживала знать истину.

ГЛАВА 26 — БЛЕЙК

Ветер бушевал над утесами, разнося соленые брызги, когда волны с грохотом разбивались о зазубренные скалы внизу. Вдалеке я мог разглядеть темные шпили города Вейлмар. Открытое поле было приспособлено для оценки Трибуналом. Зрители собрались вдоль края утесов, словно в ожидании развлечения, а не судного дня. Большинство пришли ради зрелища, им было плевать на ставки. Я ненавидел их за это.

На прошлой неделе мы с Пендрагон занимались своими делами порознь. Я не думаю, что она избегала меня — просто была отвлечена. Мы встретились прошлой ночью, просто для краткого кормления. И под кормлением я подразумевал, что мы трахались, а потом она позволила мне утолить голод. Думаю, это ее успокоило. Она заснула в моей постели еще до того, как я перестал пить из нее. Я вытащил свои клыки, подоткнул одеяло и даже натянул ей на ноги пару своих носков, потому что они были слишком холодными. Когда я проснулся утром, ее уже не было.

Я оглядел Высокородных, которые съехались со всего региона. Казалось, сегодня их было даже больше, чем на самом слушании в Трибунале. Их богатая одежда резко контрастировала с простой одеждой немногих рожденных мором, разбросанных среди толпы.

Я стоял на краю, засунув руки в карманы длинного черного пальто. Прискакал сюда полчаса назад, привязав лошадь достаточно далеко, чтобы она не испугалась, когда прибудет Никсарис.

В центре поля была установлена приподнятая платформа. На ней рядами стояли деревянные стулья, а также высокие знамена, которые развевались на ветру, неся гербы четырех Великих Домов.

Я нашел глазами знакомые лица. Профессор Родригес стоял сбоку от платформы, его серый плащ развевался на ветру, пока он и профессор Шанкара разговаривали с миниатюрной женщиной-блайтборном. Я понял, кто она: Цзя Шэнь, мать Флоренс. У нее были такие же темные волосы и глаза, как у дочери. Я знал, что Цзя работала библиотекарем, но никогда с ней не разговаривал. Теперь я наблюдал, как Родригес наклонился к ней, предлагая слова ободрения — я по секрету сказал ему, какую роль Флоренс будет играть здесь сегодня. Но, несмотря на присутствие Родригеса и Шанкары, Джиа всё еще выглядела чертовски напуганной. И неудивительно, бедная женщина.

Я услышал шаги и обернулся: приближались Тео и Виша с мрачными лицами. Виша потирала руки — на ней была только легкая куртка, и она выглядела так, словно замерзла.

— Где Медра? — спросил Тео, оглядываясь.

Казалось, он почти простил меня за ту сцену в трапезной, хотя я с болью осознал, что так и не извинился. Мне вдруг стало интересно, рассказала ли она кому-нибудь из своих друзей, что мы… трахались. Хотя само это слово показалось мне неуместным. «Трахались». Его было недостаточно, чтобы описать то, что происходило между нами.

Я пожал плечами, стараясь звучать небрежно:

— Наверное, уже в пути с Никсарисом. Может, дракон хочет устроить грандиозное появление.

Тео кивнул, но всё