— Правда, Блейк? Это то, до чего ты опустился? Я думала, у тебя есть стандарты. Может быть, ты провел слишком много времени с блайтборнами. Может быть, она тянет тебя вниз своей посредственностью. Слабая. Бесхребетная. Жалкая.

У меня не было времени на это дерьмо. Мое горло сжалось слишком сильно, чтобы даже попытаться ответить на язвительность Риган на этот раз, хотя она была совершенно неуместна.

— Ты только посмотри на себя, — сказала Риган, качая головой. — Ты даже не собираешься участвовать в оценке Трибунала, не так ли? — Она наклонилась ближе. — Скажи мне, Медра, ты будешь так плакать, когда тебя посадят на цепь? Честно говоря, мне почти жаль…

— Я сказал — этого достаточно! — Звук дерева, упавшего на пол, прервал Риган на полуслове. Стул Блейка ударился о землю, когда он вскочил на ноги с грозным выражением лица. — Убирайся. Вон. — Его голос был низким и убийственным.

Другие ученики в общей комнате повернулись, чтобы посмотреть, по залу прокатился шепот.

Но Риган, казалось, не была готова полностью отступить. Она оглядела его с ног до головы, и на мгновение мне показалось, что я увидела в её глазах что-то вроде искреннего сожаления. Затем её губы изогнулись в злобной улыбке.

— Знаешь, — сказала она, её голос сочился ядовитым медом. — Ты мне даже не нужен, Блейк. Я уже перешла к кому-то, кто обладает реальной властью. Кто-то, кто знает, как правильно ценить такую женщину, как я. — Её голос понизился почти до шепота, когда она добавила: — Такой мужчина, который может создать или сломать кого-то вроде тебя.

Блейк никак не отреагировал.

— Что я только что сказал, Риган?

Надменно тряхнув серебристыми волосами, Риган гордо вышла из гостиной.

Когда она ушла, Блейк посмотрел на меня сверху вниз.

— Просто не обращай на неё внимания.

Я кивнула. Не говоря больше ни слова, я поднялась со стула, схватила свои вещи и запихнула их в сумку, затем прошла мимо него к лестнице. Я должна была выбраться оттуда, сбежать. Я должна была найти место, где слезы могли бы литься без того, чтобы мне приходилось их сдерживать.

ГЛАВА 24 — БЛЕЙК

Я смотрел, как она уходит — с опустошенным лицом, тяжелыми, измученными шагами. Она даже не успела пройти проверку в Трибунале, а они уже почти сломили ее. Не нападая напрямую — нет, в открытой схватке она бы одержала победу. Но угрожать тому, кто был ей дорог, кому-то особенному… Это был коварный способ добраться до неё. Пендрагон была самым сильным человеком, которого я знал, но когда дело касалось ее друзей, они становились ее единственной слабостью.

Я был в ярости. В ярости на весь мир и всех в нем. Но больше всего — на себя, за то, что я с ней сделал. Я довел ее до слез.

После моего извержения в общей комнате воцарилась тишина. Я не сел обратно, не ушел. Я просто смотрел на спиральную лестницу, как будто мог одним лишь взглядом заставить Пендрагон появиться снова. Она имела полное право ненавидеть меня, я дал ей для этого множество причин. Но, глядя на то, как она смущается, как изо всех сил пытается сдержать рыдания, что-то внутри меня окончательно оборвалось.

Что она сказала раньше? Что дракону было бы наплевать на нее или ее друзей, потому что они были слишком незначительны? Неужели она так о себе думала? Как об одноразовом ресурсе?

У меня перехватило горло. Я не был невиновен. Я сам пытался заставить ее чувствовать себя так — слабее, неполноценнее. Теперь мне хотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока она не увидит правду: что она была жесткой, упрямой и куда добрее, чем любая из окружающих нас своекорыстных Высокородных с их извращенной политикой и умышленной жестокостью.

Но какое я имел право? Я помог довести ее до критической точки. Вероятно, именно мой дядя додумался использовать ее подругу в качестве рычага. Если Флоренс умрет, виновата будет моя семья. Виноват буду я. И все же… я не мог просто ничего не делать. Не мог оставить ее одну. Я знал, что она поднялась наверх, чтобы побыть в одиночестве, отгородиться от всех, кто мог заметить ее уязвимость.

Но к черту все это.

Я пересек комнату, не обращая внимания на шепот, который преследовал меня, пока я шел к лестнице. Я взбирался по ступеням, перепрыгивая через две за раз, и моя решимость крепла с каждым шагом. Я подошел к ее двери и постучал. Громко. Ответа нет. Я постучал снова. Один раз. Дважды.

— Открой дверь, Пендрагон! — крикнул я, не заботясь о том, кто меня услышит. — Я не уйду.

По-прежнему ничего. Я попробовал еще раз, постучав сильнее. И наконец:

— Пожалуйста. Открой, пожалуйста.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась она. Заплаканная. Ее глаза были красными и опухшими. Она была прекрасна так, что у меня ослабли конечности и заболело сердце. На этот раз у меня не было ни насмешливой ухмылки, ни дразнящего замечания.

— Чего ты хочешь, Блейк? — ее голос был грубым и усталым. — Чего ты вообще можешь хотеть прямо сейчас?

Я открыл рот. Снова закрыл. Я не совсем понимал, чего хочу. Все, что я знал — видеть ее такой было невыносимо.

— Я не знаю, — мой голос прозвучал низко и грубо. — Я просто… не думаю, что тебе сейчас следует оставаться одной.

У нее перехватило дыхание, и она издала сдавленный всхлип. Этот звук разбил что-то внутри меня. Не раздумывая, я шагнул вперед, и в следующее мгновение она оказалась в моих объятиях, таяла рядом со мной, ее кулаки сжимали мою рубашку, как будто я был единственным, что удерживало ее на ногах. Я пинком захлопнул за собой дверь, отгородившись от остального мира.

— Мне очень жаль, — пробормотал я. Я прижимался губами к ее виску, к волосам, к каждому месту, которое мог найти, когда она уткнулась лицом мне в грудь и ее плечи затряслись. — Мне так чертовски жаль.

Она не ответила, но медленно подняла на меня глаза.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она дрожащим голосом. Но ее руки вцепились в ткань моей рубашки еще крепче, притягивая меня ближе.

— Я знаю, — прошептал я в ответ. — Ты ненавидишь меня.

В глубине души я знал, что ненависть — это всё, чего я когда-либо заслуживал от нее. Я наклонился, целуя ее веки, щеки, губы. Каждое влажное пятнышко, которое смог найти, каждую слезинку. Я продолжал целовать ее, потому что, если бы