преподавателя, но это определенно избавило бы тебя от кучи проблем в будущем. Это твой план, Родригес?

Его глаза опасно блеснули:

— Это избавило бы от кучи проблем весь наш мир, мисс Пендрагон. Мир рожденных мором, к которому вы, смею напомнить, сами и принадлежите. В чужих руках дракон станет орудием тотального уничтожения. Если Высокородные подчинят себе Никсариса, пострадают и погибнут бесчисленные блайтборны. Особенно сейчас, когда магия подчинения, на которой держится их порядок, стремительно ослабевает.

— Ты тоже это заметил? — спросила я, вспоминая студентов-блайтборнов, с которыми сталкивалась.

Он мрачно кивнул:

— Скоро вспыхнут восстания. И как, по-вашему, Высокородные планируют их подавлять?

— С помощью карателя, — прошептала я.

Его губы сжались в тонкую линию:

— Именно так. И если они смогут сделать это чужими руками, используя вашу ментальную связь и твое тело, для них это будет идеальным исходом.

— Все вокруг просто хотят меня использовать, — с горечью выплюнула я.

— Не все, — мягко возразил он. — Возможно, для вас это станет сюрпризом, мисс Пендрагон, но я искренне уважаю вашу стойкость и восхищаюсь вашим духом. Я не хочу, чтобы вам пришлось приносить высшую жертву, если только это не окажется единственным выходом. И я точно не желаю, чтобы вашей душой и телом завладел кто-то из аристократов. Мы обязаны отыскать другой путь.

— И какой же у нас выбор? — спросила я.

Он нахмурился, уставившись на заваленный бумагами стол.

— Предоставьте это мне. А пока… — Он замолчал так надолго, что я решила, будто он напрочь забыл о моем присутствии. Что ж, пищу для размышлений я ему подкинула знатную.

— Так что мне делать? — наконец прервала я тишину.

Он резко вскинул голову:

— Вы успели рассказать кому-нибудь еще о том, что раскопали в досье?

Я покачала головой:

— Нет. Даже Флоренс не знает. Только ты.

— Хорошо. Это к лучшему. Мисс Шен — блестящая студентка, но если посвятить её в это… — Он бросил на меня сочувственный взгляд.

— Это подвергнет её смертельной опасности, — закончила я за него. — Да. Я знаю.

— Вот именно. Не говоря уже о том, что если Хассан поймет, что вам известны их планы, вы станете для них мишенью номер один.

Я кивнула, а затем тихо добавила:

— Но Никсарис… Что мне делать с ним? То, что я прочитала, привело меня в ужас. В бумагах его действия деликатно именуют «наказанием», но… — у меня перехватило дыхание, горло сжалось. — Это чистой воды бойня.

Родригес мрачно откинулся на спинку стула:

— Я знал, что Никсарис был одним из сильнейших Сумеречных драконов. Но даже я не осознавал истинных масштабов его преступлений.

— Преступлений? — от шока мой голос сорвался на крик. — Ты называешь его преступником? Он же дракон!

Взгляд Родригеса стал стальным:

— А как бы это назвали вы? Драконы — глубоко разумные существа. Они способны делать осознанный выбор и отличать добро от зла. Никсарис добровольно согласился исполнять эти жуткие приказы. И какая бы связь ни связывала его со всадниками, она не смывает кровь с его когтей. Разве я не прав?

Внутри всё сжалось от горькой правды. Я понимала, что Родригес бьет по больному.

— Он был солдатом под знаменами Великого Дома. Разве у солдат есть право сказать «нет», когда им отдают приказ?

— Всегда, — Родригес пристально прищурился. — Иногда осознанный выбор — это вообще единственное, что у нас остается, мисс Пендрагон. Именно он определяет, кем мы станем, к лучшему или к худшему. Слепое повиновение ни с кого не снимает вины. Ни с драконов, ни со всадников. Ни с вас, ни с меня.

От резкости его слов у меня перехватило дыхание. Но спорить со здравым смыслом было глупо.

— И что ты прикажешь мне делать? Пытаться подчинить ящера, на котором клейма негде ставить от массовых убийств, чтобы доказать Трибуналу свою власть? Но это же замкнутый круг! Я проклята, если сделаю это, и проклята, если отступлю. Если я смогу уговорить Никсариса сотрудничать или, боги упаси, сближусь с ним, я просто стану идеальным, ценным сосудом для того, кто спит и видит, как сожрет мою душу.

Родригес долго изучал мое лицо непроницаемым взглядом. Я кожей чувствовала, как в его голове лихорадочно крутятся шестеренки.

— Вам нужно поговорить с ним начистоту.

— С Никсарисом? Я пыталась. Но сомневаюсь, что те жуткие факты, которые я раскопала, помогут нам наладить контакт.

— Вы не выживете, если не поймете его мотивы. Прямо сейчас вам позарез нужно его содействие. Но не смейте привязываться к нему душой, Медра. — Он впервые назвал меня по имени, и от этого по спине пробежал мимолетный холодок.

Я натянуто кивнула:

— Я знаю. Он и сам этого не желает.

— Вот и славно. Это смертельно опасно для вас обоих. Стоит этой ментальной связи окрепнуть, и Никсарис окажется столь же уязвим для магии подчинения Высокородных, как и вы сами.

Я до боли сжала кулаки.

— Это какой-то бред, — пробормотала я. — Я чувствовала себя загнанной в ловушку.

Родригес резко подался вперед, опершись о край стола, и на его лице отразилась яростная решимость:

— Перестаньте вести себя как жертва. У нас всегда гораздо больше сил, чем кажется на первый взгляд. Соберитесь и используйте свою власть.

Он выпрямился во весь рост:

— Если хроники прошлых эпох и научили меня чему-то, так это тому, что драконы уважают исключительно силу. Покажите Никсарису, что вы всадница не только на бумаге, но и по духу.

Я послушно кивнула.

— Всё, закрыли тему. У нас полно работы, пора приниматься за дело.

Я удивленно моргнула, застигнутая врасплох столь резкой сменой темы.

— Траллгард.

— Именно, — твердо подтвердил Родригес. — Как вы сами выразились, вам бы очень не хотелось, чтобы твой разум раскололся, как хрупкое яйцо, когда Виктор или кто-то другой из Совета попытается в нем порыться.

Я поморщилась. Я, конечно, выразилась немного иначе, но в главном он был абсолютно прав.

Пока я готовилась отразить его очередную ментальную атаку, в голове по-прежнему бушевал неистовый вихрь сомнений и страхов. Но сквозь весь этот внутренний хаос до меня отчетливо донесся строгий голос профессора:

— Сосредоточьтесь, мисс Пендрагон. Иначе вы проиграете, даже не начав.

И наш урок начался.

ГЛАВА 22 — МЕДРА

Несколько ночей спустя пронесся ледяной ветер, обжигая мои щеки, когда я изо всей силы вцепилась в грубую чешую на затылке Никсариса. Под нами зазубренные горные вершины зловеще блестели в лунном свете, а их припорошенные снегом гребни отливали холодным серебром.

Я связалась с Никсарисом, как только покинула кабинет Родригеса, но ему потребовалось слишком много времени, чтобы прилететь ко мне из