было назвать. На этот раз я не убегал, не притворялся. Я не хотел. Мысль о том, чтобы покинуть ее сегодня вечером — или любым другим — казалась святотатством. Может быть, я ее не заслуживал. Черт возьми, я знал, что не заслуживал. Но это не означало, что я собирался ее отпустить. Не тогда, когда она была здесь, ее теплое дыхание касалось моей кожи, ее доверие было хрупким, но реальным. Ее пальцы слегка дернулись на моей груди, ее тело еще полнее расслабилось в моем, и я запечатлел поцелуй на ее волосах и закрыл глаза.

— Моя, — прошептал я, и это слово вырвалось прежде, чем я смог его остановить. Впервые за долгое время я заснул, веря, что, возможно, только возможно, я способен на что-то лучшее. Из-за нее.

ГЛАВА 25 — МЕДРА

В оранжерее Кровавого Крыла было тепло, воздух казался тяжелым от приятных и знакомых ароматов земли и трав. Я довольно сильно привязалась к этому классу и привыкла проводить часть недели на свежем воздухе. К тому же профессор Алленвейл быстро стала моим любимым преподавателем после Родригеса.

Профессор Хассан могла бы поучиться у нее вежливости, подумала я, ерзая на деревянном табурете и пытаясь сосредоточиться на голосе Алленвейл, которая расхаживала между длинными столами, возвращая наши эссе.

Но в голове у меня царил полный беспорядок. Меня терзала нерешительность: стоит ли поделиться с Флоренс тем, что меня гложет? Все, что происходило с Блейком. Оценка Трибунала. Каждый взгляд в сторону моей подруги заставлял узел в животе затягиваться еще туже.

Флоренс сидела рядом, совершенно не замечая моего смятения. Ее записи были разложены перед ней аккуратными рядами, а щеки розовели, пока профессор Алленвейл листала её работу. Я знала, как она взволнована.

Я еще ничего ей не сказала — ни о плане Трибунала, ни о том, что сама ее жизнь, возможно, висит на волоске из-за меня. Она заслуживала знать, но как я могла это произнести? Как могла посмотреть в эти доверчивые глаза и сказать, что Высокородные, которым она когда-то поклонялась, собирались использовать ее лишь для того, чтобы заставить меня плясать под их дудку?

Голос профессора Алленвейл прорезался сквозь туман моих мыслей.

— Мисс Шен, — произнесла она, лучезарно улыбаясь и держа в руках пачку пергамента. — Абсолютно исключительное эссе о теневом листе. Основательное, проницательное и подробное. Я была впечатлена тем, что вы сослались даже на малоизвестный текст Варисона. Сколько времени вам потребовалось, чтобы прочесать архивы, чтобы найти его?

Лицо Флоренс озарилось благодарной улыбкой.

— Спасибо, профессор. Я так рада, что вам понравилось.

Я улыбнулась ей:

— Отличная работа, Флоренс.

Я не могла сказать ей об опасности, решила я. Я вернусь к Блейку и скажу, что он обязан убедить своего дядю использовать кого-то другого. Кого угодно. Но кого? Что я на самом деле собиралась предпринять? Солгать и сказать, что Виша или Тео мне небезразличны больше, чем Флоренс? Или, может быть, снова принести в жертву Вона Сабино? Нет, я не могла этого сделать. Флоренс бы этого не одобрила. Но…

Внезапно в поле зрения появился свиток пергамента. Профессор Алленвейл стояла, улыбаясь мне:

— Мисс Пендрагон, хорошая попытка. Есть немного возможностей для совершенствования. Возможно, мы могли бы поработать над усилением вашей диссертации в следующий раз, а?

Я забрала свое эссе и покраснела.

— Я знала, что над ним нужно поработать. Извините, профессор.

— Взрослея, мы учимся, мисс Пендрагон. В конце концов, именно поэтому мы все здесь, не так ли?

«Я думала, мы все здесь, потому что Высокородные хотели использовать нас в своих целях», — меня подмывало сказать. Но когда я посмотрела на профессора Алленвейл, я не увидела в ней ни капли зла или эгоизма. Поэтому я придержала язык.

— Я же говорила, что помогу тебе, — обвиняющим тоном произнесла Флоренс, глядя на мой пергамент. — Какая у тебя отметка?

Я развернула эссе и вздохнула с облегчением:

— «С». Похвально. Профессор Алленвейл была более чем щедра.

— А у меня «Е», — прошептала Флоренс.

Я подтолкнула ее локтем:

— Я так и думала. Показушница.

Она покраснела, но ее лицо всё еще светилось гордостью. В этот момент раздался тихий скрип двери теплицы. Все повернулись, но дверной проем был пуст.

— Это странно, — задумчиво произнесла профессор Алленвейл, подходя к двери и закрывая ее. — Должно быть, из-за ветра.

На улице был порывистый день, с моря дул сильный шторм. Профессор начала поворачиваться обратно к столу, но прежде чем успела дойти, раздался пронзительный лай, за которым последовало размытое движение.

Пушистик Невилл появился в поле зрения, огромные уши шевелились, а хвост вилял так, словно он не мог больше гордиться собой. Маленькое существо метнулось между рядами столов, с решительным писком лавируя между ног студентов. По оранжерее прокатились вздохи и хихиканье.

— О нет, — прошептала Флоренс, вспыхнув до корней волос.

Но было уже слишком поздно. Прежде чем она успела остановить его, Невилл запрыгнул прямо к ней на колени, уткнувшись носом в грудь и радостно тявкнув.

— Флоренс, — прошептала я, разрываясь между смехом и ужасом. — Почему он здесь?

— Я не знаю! — прошипела она. — Я думала, он убежал в комнату Блейка этим утром. Он чередовался с нами всю неделю. — Она попыталась поднять пушистика, но Невилл не желал сдаваться. Он извивался и тявкал, глядя на нее своими большими совиными глазами.

— Я вижу, у нас нежданный гость, — сказала профессор Алленвейл, лучезарно улыбаясь.

— Мне очень, очень жаль, профессор, — простонала Флоренс. — Невилл ускользает. Должно быть, он последовал за мной. Но он никогда раньше не пробирался ни на один из моих уроков.

— Просто библиотека, — пробормотала я себе под нос.

Флоренс шокировала меня, пнув под столом. Я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смешок. Профессор Алленвейл рассмеялась:

— Не нужно извиняться, мисс Шен. Похоже, у вашего питомца превосходный вкус в компании. — Она подошла к нам, сунула руку в карман своего желтого фартука и вытащила маленький цветок миртлифа. — Вот, Невилл. Награда за вашу смелость стремиться к академическому совершенству, где бы вы его ни нашли.

Некоторые студенты благородных кровей выглядели шокированными.

— Я понятия не имела, что в школе живет пушинка, — заметила профессор, с интересом изучая Невилла. — Я много лет не видела ни одного из этих малышей.

Я моргнула, глядя на пушистика. На самом деле, он, казалось, передвигался по школе как тень. Удивительно, что никто раньше на него не жаловался. Флоренс попыталась снова опустить Невилла на землю, но он возмущенно пискнул и свернулся калачиком у нее на коленях, явно намереваясь заявить права на свою территорию.