К концу рассказа сестра, как ни странно, перестаёт веселиться. И как только я замолкаю, трагично вздыхает:

— Как я тебя понимаю.

Кстати, это же я хотела провести допрос с пристрастием.

— Так... И что это значит? — требовательно произношу я, впиваясь в неё своим фирменным взглядом старшей сестры.

Спустя минуту уже себя еле сдерживаю, чтобы не заржать в голос. Причем смех, если вырвется, однозначно получится истерическим.

Оказывается, у неё тоже новый сосед. И там тоже идут нехилые баталии. Но самое смешное, что во всем этом принимает самое активное участие её йорк. С его подачи, так сказать, сестре приходится обороняться.

Тедди решил тоже проверить соседа Лики на прочность: тырит и грызёт его тапки, словно назло воет, беся тем самым мужика. Хотя так-то йорк у сестры довольно спокойный малый: тяфкает, но в основном по делу.

— Похоже, наши животинки решили нам с тобой свинью подложить, доставая соседей, — высказываюсь, как только Лика замолкает.

В унисон тяжело вздыхаем и одновременно поворачиваем головы в сторону кресла, стоящего напротив дивана, на котором возлегают с самыми невинными мордахами питомцы — хвостатые нарушители нашего с сестрой спокойствия.

Если бы не они, точно не было никаких соседских войнушек с мужчинами. Ни у неё. Ни у меня с Марком!

Сестра вскоре уезжает. Правда, Лика, перед тем, как свалить в закат, помогает мне затащить лесную красавицу в дом. Устанавливать её приходится, правда, самой.

Каким-то чудом получается это сделать. Потом притаскиваю коробку, где лежат новогодние игрушки, мишура и гирлянда, и приступаю ко второй стадии: развешиваю всю эту красоту на ели.

Маркуша крутится рядом и пару раз пытается забраться на дерево. Мой грозный окрик и пара пластиковых игрушек, которые я ему выделяю, делают своё дело. Зажав их своими маленькими пальчиками, он забирается на диван.

Нарядив елку, отхожу и скептически смотрю на пушистую «красотку».

Я, конечно, пыталась добиться «естественной асимметрии», когда её ставила, но получила «она перекосилась, но сделала вид, что так и было задумано».

— Ну и что ты на меня так смотришь? — бормочу, поправляя шар. — Я старалась. Между прочим, без дизайнера и без валерьянки.

Енот продолжает сидеть на диване и наблюдать за мной. Очень внимательно. Практически как арт-директор.

— Нет, — повторяю всё также грозно. — К ёлке не подходить и шары не воровать. Но самое главное — гирлянду не трогать. Это не игрушка. Это… источник света и моего психологического равновесия.

Енот зевает. Всем своим видом транслирует, что ему вроде как пофиг на происходящее.

Я включаю гирлянду.

Ёлка загорается мягким тёплым светом. На лице появляется счастливая улыбка.

Вот теперь действительно «запахло» Новым годом.

Через час решаю выгулять своего охламона, который в последние полчаса постоянно бегал к своей дверце, которую я ещё утром забаррикадировала. Обезопасила себя, так сказать, от очередного появления соседского котенка и его хозяина.

— Пойдём гулять, — говорю я, натягивая пуховик и шапку. — Проветрим тебе голову и лапы. Ну и заодно твои преступные мысли.

Енот мгновенно оживляется. Пуховик сработал как сигнал о том, что мы отправимся на улицу.

На улице морозно и красиво. Снег искрится, воздух хрустит, енот скачет по сугробам как маленький сумасшедший. Он роет снег, валяется, носится кругами и выглядит счастливо. Больше на собаку похож, чем на енота.

Я смеюсь, наблюдая за Маркушей.

Правда, радость и веселье резко пропадают, когда вижу, как он резко срывается с места и мчится к соседнему дому.

— Марк! — кричу я. — Марк, стоять!

Он, разумеется, не стоит. Енот ускоряется.

Маленький пушистый предатель.

— Ты куда?! — бегу за ним, скользя и ругаясь. — Нам нельзя туда! Там… там чужая территория. И потенциальные скандалы. Ма-а-арк!..

Енот исчезает за углом дома. Я тоже заруливаю туда и вижу, как Маркуша исчезает в открытой двери. У соседа, оказывается, в доме тоже есть выход, который ведёт к огороду.

Я замираю.

— Зашибись, — выдыхаю, как только хвост енота исчезает из вида. — Просто… зашибись!

Я подхожу ближе и осторожно заглядываю внутрь.

Небольшая летняя веранда и ещё одна дверь, которая точно ведет в сам дом. И эта дверь тоже, мать вашу, приоткрыта.

С обречением осматриваю веранду, надеясь, что Маркуша всё-таки где-то здесь. Но его нигде не видно. Так что вывод один — этот домушник пошел дальше.

Дохожу до двери, посильнее её приоткрываю и кричу в темноту:

— Марк!

И пофиг, какой Марк откликнется на мой зов. Я согласна на появление любого.

— Марк, к вам мой енот… зашёл!

Тишина.

— Алло? — ещё громче. — Есть кто дома? Если что, я не граблю… а пытаюсь вернуть своё!

Ноль реакции. Даже цоканья лап Маркуши ничуть не слышно. Затаился, гад такой, где-то внутри.

Я стою, колеблюсь ровно две секунды. Потом вздыхаю, сдавленно матерясь.

— Катя, — бурчу себе под нос, делая шаг вперёд, — ты взрослая женщина, которая не врывается в чужие дома. Ты просто… аккуратно заходишь и забираешь своего енота.

Захожу в дом.

В нём тепло и тихо. Подозрительно тихо.

— Марк! — я на всякий случай ещё раз пробую позвать погромче, но теперь уже имея в виду соседа. — Вы здесь?

Ответа нет. Я так понимаю, что мужчины всё-таки нет дома.

И тут мелькает крамольная мысль.

Я же могу сделать так, что сосед и не узнает, что мы с Маркушей вторглись в его жилище. Сейчас по-быстрому найду свою животинку (скотинку такую!) и свалю отсюда.

Иду дальше, заглядываю в одну комнату, потом в другую.

— Марк! — шепчу уже тише. — Если вы здесь, я не кусаюсь, — не иначе как на нервной почве шепчу этот бред. — Только саркастично разговариваю сама с собой.

И тут слышу шорох.

— Ага! Попался.

Маркуша обнаруживается в комнате, которая смахивает на гостиную. И роется, зараза такая, в каком-то ящике, делая вид, что ищет смысл жизни.

— Ты… — наклоняюсь к нему, — ты вообще понимаешь, что творишь?

Енот поднимает на меня взгляд. В нём абсолютное счастье.

Ну ещё бы. Столько новых вещей, которые можно перепотрошить.

— Домой, — строго говорю я. — Немедленно! Пока нас тут не застукали.

Беру его на руки, разворачиваюсь и несусь по тому же пути, что шла сюда.

Добегаю до самой последней двери, ведущей на веранду, открываю её и…

И ровно в этот момент утыкаюсь носом в кого-то.

Твёрдо так. Надёжно.

— Ой! — на автомате ляпаю вслух, после чего поднимаю глаза.

Марк.

— Ой… — повторяю уже менее уверенно.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз. Потом на енота у меня в руках.

Снова переводя взгляд на моё испуганное лицо, хмурится.

— Это… недоразумение, — быстро лепечу я, приступая к объяснениям. — Он сбежал и