— Это вещдок. Обязан вернуть. А почему девушка-хостес назвала вас Винтер? Из-за лилии на визитке?

— При чем здесь лилия?

— Ну как же. Три мушкетера, миледи Винтер с выжженным клеймом в виде лилии на плече. Там еще было что-то про совращение священника.

— Какая чушь. Винтер — моя девичья фамилия. Я же родилась в этом городе. Меня мало кто из знакомых называет по фамилии мужа. Карточку не отдадите?

— Нет.

Лидия вытащила жевательную резинку изо рта, аккуратно скатала в шарик и достала новую.

— Тогда не задерживаю.

Никита повернулся и пошел к двери, но, словно вспомнив что-то, хлопнул себя по голове и повернулся. Лидия сидела, уставившись в одну точку, и вздрогнула, снова увидев перед собой Никиту.

— А с Максимом у вашего деверя нормальные отношения? Почему он не вызывает его в Москву? Не пытается вырастить из него преемника? У него же куча предприятий: трубопрокатный завод, переработка леса, контейнерный терминал, да много чего. Филиал его офиса остался здесь. А у Максима всего лишь автосалон и сервис по ремонту иномарок. И то там управляющая компания занимается, я узнавал.

Наконец Никита увидел на лице Лидии отражение эмоций. Раздражения, потом негодования и, наконец, злобы. Чтобы скрыть чувства, она встала с кресла и отошла к тумбе. Погладила снимок в рамке, провела рукой по поверхности, словно стирая пыль, и, успокоившись, бросила:

— Деверь никому не доверяет. Все у него враги, хотят отнять нажитые капиталы. Он никогда не давал Максу большого дела, не приближал его к себе, вот Макс и колобродит… Ну, теперь все?

— Да. Извините за вторжение. Всего хорошего.

«Конечно, не приближает, — думал Никита, возвращаясь теми же коридорами теперь уже следом за охранником. — Но что-то незаметно, что и Макс рвется управлять тем же трубопрокатным заводом на Урале или лесоперерабатывающим в Сибири. Ему как раз хорошо здесь, под крылом тети, которая держит город в цепких руках с помощью информации, которую приносят ей «девочки», скорее всего, не только устной, но и видео. Да и пусть».

Вырвавшись из-под пристального внимания хостес и охраны, Никита торопливо завел «Ниву» и выехал на проспект. Ему нужно было как можно скорее попасть к судмедэксперту. И еще дать задание Михалычу. Пусть найдет из агентства Лидии девушку, которая захочет ответить на вопросы Никиты.

* * *

Охранник тихо прикрыл за следователем металлическую дверь — все знали, что Лидия не любит резких громких звуков, и она расслабленно откинулась на спинку кресла, прочного, сделанного по специальному заказу. Спинка чуть прогнулась, совсем немного, и застыла. Лидия вспомнила полотняные брюки и гавайскую рубашку и недоуменно нахмурилась. Старший лейтенант и правда решил, что она сейчас начнет ему выкладывать про отношения в семье?

Семья… Лидия прерывисто вздохнула и опустила голову на скрещенные на столе руки. Браслеты тревожно звякнули. Этот нелепый сопляк даже примерно не представляет, через что ей пришлось пройти, чтобы доказать, что она достойна носить фамилию Самсонова.

Семь лет назад она получила от деверя предложение, от которого нельзя было отказаться. Следить за мужем, о котором она точно знала на тот момент, что он подворовывает у брата. Это сейчас она может быть и прожженной делягой, и решалой, и зазывалой. И все агентство держит в жесткой руке. А тогда… Лидия подняла голову и посмотрела на снимок на тумбе. Тогда она ничего не хотела замечать вокруг себя, упивалась деньгами и возможностями, которые эти деньги дают. Наряды, бриллианты, машины, радужное будущее, в общем, все, о чем мечтают наивные дурочки, стоящие сейчас за окном в ожидании новых заказов. Не понимают, что жизнь — это всегда выбор. Или ты продаешься, или влачишь существование, распределенное пресловутой судьбой тебе, одной из тысяч серых мышек. И продаться нужно тоже умело. Не так, как она семь лет назад, размечтавшись, что деверь отвалит ей долю своего необъятного богатства. Она же выполнила все его условия. А еще она рассчитывала на свой щит безопасности, о котором позаботилась намного раньше. Дура.

Следила, подслушивала, делала копии документов. Собрала досье и даже не раздумывала ни минуты, отдавать или нет. Ведь она и великий Самсонов договорились. Это главное. А братья пусть сами разбираются. И все же знают, что воровать нехорошо. Даже у государства, а уж у собственного брата, который дал тебе работу, положение, доступ к кормушке, — это вообще табу.

Да и что мог Анатолий Самсонов сделать родному брату? Ну пожурит, накажет, конечно, кусок пирога не даст в следующий раз. А он поставил мужа Лидии на счетчик. Как будто вспомнил девяностые, когда они оба начинали карабкаться на вершину. И когда подошел срок, а деньги муж так и не отдал, сказал, что на следующий день сдаст долг коллекторам. Не тем коллекторам, которые собирают банковские кредиты у должников, а тем, которые помогают проводить расчеты в подпольном мире серых сделок. Был в городе полукриминальный деятель по фамилии Зотов, его бойцы выбивали долги проштрафившихся клиентов для крупных городских фигур, минуя законные методы. А Лидия в азарте раскопала и другие грехи мужа, о которых, по-хорошему, не нужно было знать никому, лучше придержать для себя и когда-нибудь воспользоваться. Сорок пять лет ей было тогда. Вроде уже и не юная дурочка, у которой каждый день — праздник.

Она отдала досье, когда закончила все подсчеты, и гадала, как ее наградит деверь. Прикидывала варианты. Муж после разговора с братом пришел смурной и на все вопросы молча отворачивался. А через неделю вдруг грянул гром. Лидия закрыла лицо руками. Не хотела она вспоминать, но в голову назойливо лезли кадры ее последнего разговора с мужем.

— Так это ты все устроила? Мне брат рассказал. Дрянь! Думаешь, он тебя пожалеет, когда твое время придет? Он взял все, что ему было нужно, а ты только мешаться под ногами будешь, тупая стерва.

Впервые за всю жизнь муж поднял на нее руку. Он бил ее остервенело, молча, исступленно. Словно под ним была не женщина, с которой он прожил двадцать пять лет, а обычная тряпичная кукла, из которой нужно выбить начинку. Лидия потеряла счет времени и только молила всех святых, которых смогла вспомнить, чтобы не потерять сознание. Понимала, что тогда ей конец. И что-то выбил в тот вечер из нее муж. Дурь эту, что ты защищена какими-то договорами и условиями, что ты особенная и можешь не бояться будущего. Ты такая же серая мышь, как и другие, и любой сможет раздавить тебя тяжелыми сапогами, но сначала загонит в мышеловку.

Чего добивался Анатолий, когда