у Фалька не было. Он вернулся в дом, переоделся и быстрым шагом отправился к Шевалдиным. Погода с утра была отменной, но Василий Оттович этого не заметил, как не запомнил и тех пяти минут, что потребовались ему на дорогу.

Подойдя к даче Шевалдиных, он расстроенно скрежетнул зубами. Перед крыльцом, критически разглядывая здание, стояла Ираида Дмитриевна. Лишний раз встречаться с ней Фальк не хотел, как не собирался и пытаться прорваться мимо нее к Лидии – излишнее упорство лишь осложнило бы и без того непростую ситуацию. А потому он постарался пройти мимо, как будто направлялся в курзал. Однако матушка Лидии, похоже, обладала глазами на затылке, ибо стоило доктору поравняться с тропинкой, ведущей к дому, Ираида Дмитриевна обернулась и взглянула на него. Фальку оставалось лишь вежливо кивнуть.

– А, Василий Оттович, как удачно! – воскликнула женщина. – Я как раз хотела с вами поговорить! У вас найдется минутка?

От этой фразы на Фалька повеяло могильным холодом. Примерно так начинает разговор давний пациент, следующая фраза которого обычно звучит: «Кстати, старина, а не подскажете ли, если открылся кашель с кровью – это плохо? Нет-нет, это я не о себе, спрашиваю для друга!»

– Конечно, Ираида Дмитриевна, с удовольствием, – постарался сохранить невозмутимость доктор.

В столовой у Шевалдиных, просторной и светлой комнате на первом этаже, ему бывать еще не доводилось. Ираида Дмитриевна предложила ему присесть у длинного, накрытого скатертью стола.

– Может быть, вы хотите чаю? Или лимонаду? Погода сегодня жаркая…

– Нет, благодарю покорно, – ответил Фальк. – Чем я могу вам помочь?

– Не только мне, – уклончиво произнесла Шевалдина. – Скорее, вы можете помочь нашей семье.

Говорила она ровным, спокойным тоном, но у доктора все равно возникло ощущение, что женщина немного волнуется. Что, с учетом ее стального характера, уже выглядело примечательно.

– Василий Оттович, дачная публика аттестует вас как человека корректного, но при этом откровенного, – продолжила Шевалдина. – И из нашего непродолжительного общения у меня сложилось то же мнение. Поэтому я бы хотела поговорить с вами откровенно. Надеюсь, это не смутит вас и не обидит?

– Я врач, Ираида Дмитриевна, смутить и обидеть меня непросто, – ответил Фальк.

– Не торопитесь. Я хочу попросить вас перестать ухаживать за моей дочерью.

– Что, простите? – не ожидал такого Василий Оттович.

– Вот видите, я же предупреждала. – На суровом лице Ираиды Дмитриевны мелькнула улыбка. – Если я правильно поняла ваш характер, откровенность и прямота будут уместнее, чем притворная вежливость и хождение кругами. Поэтому позвольте мне объясниться. Вы, безусловно, замечательный человек. Красивый, солидный, честный. Я прекрасно понимаю дам, которые находят вас идеальным женихом для их дочерей. Но не для Лидии. Боюсь, в этом есть моя вина. Мы с мужем старались воспитывать ее в строгости, но вместо этого разбаловали безмерно. К тому же девочке досталось упрямства от обоих родителей. Некоторые находят это очаровательным. Но правда заключается в том, что при всем своем бунтарстве Лидия не приспособлена к жизни. Она мечтательница. И с этим ничего не поделать. Поэтому ей нужен не просто муж, а муж, который сможет защитить ее от мира и сохранить привычный ей образ жизни. А мы с вами оба понимаем, что потрясения последних лет не пройдут бесследно. Мир не станет добрее, только злее.

Она посмотрела Фальку прямо в глаза.

– Простите меня, Василий Оттович, но я не уверена, что врач с Васильевского острова, пусть даже уважаемый и в меру успешный, сможет обеспечить ей такую жизнь.

Фальк пожалел, что отказался от чая или лимонада, – напиток бы сейчас очень не помешал. Хотя бы для того, чтобы дать несколько лишних секунд на размышления. Пока аргументов для спора с Ираидой Дмитриевной в голову не приходило. Особенно учитывая, что именно в легкомысленности он сам упрекнул ее дочь всего несколько часов назад. Оставалось только прочистить горло и задать банальный вопрос:

– Я так понимаю, Лидия об этом разговоре и ваших планах не знает?

– Конечно, нет, – ответила Ираида Дмитриевна. – Вы успели оценить характер моей дочери. Узнай она о моей заботе, тут же сделала бы все наоборот из чистого упрямства.

– И поэтому ее сейчас нет дома?

– Да. Я отпустила ее в театр.

– В театр? – чуть было не вскричал Фальк. – Вы?! Простите великодушно, но мне казалось, что вы ни за что не согласитесь потакать ее грезам об актерстве, пусть даже в дачном театре!

– О, ей это быстро надоест; проще разрешить что-то, нежели заставлять ее упорствовать, – покачала головой Ираида Дмитриевна. По мнению Фалька – слишком уж поспешно. Что-то здесь было не так. Ираиде Дмитриевне явно не пришлись по вкусу спектакли, в особенности – игра главной актрисы. Так почему она так легко отпустила Лидию? Василий Оттович вспомнил предыдущий вечер – и, как ему показалось, понял причину несвойственной женщине легкомысленности.

– Князь Несвицкий, – сказал вслух Фальк. – Кажется, сообразно вашим желаниям, он вполне может обеспечить Лидии достойную ее жизнь.

– Не исключено, – с улыбкой Джоконды ответила Ираида Дмитриевна.

– Интересно… То есть, на ваш взгляд, я для Лидии не ровня, но вы рассчитываете, что родители князя позволят ему выбрать себе незнатную невесту, пусть и генеральскую дочку?

– Я наводила справки. Родители князя умерли. А сам он слывет человеком весьма прогрессивным.

– И вас не смутил вчерашний спектакль, в котором его чуть ли не в убийстве обвинили? – поинтересовался Фальк. О том, что полиция подозревает Несвицкого в настоящем преступлении, он благоразумно умолчал.

– А, эта история с яхтой? – откровенно расхохоталась Ираида Дмитриевна. – Помилуйте, Василий Оттович! Неужели вы думаете, что князь Константин Михайлович Несвицкий вернулся из посольства в Лондоне, чтобы расквитаться со старыми друзьями? Это же абсурд! Лучше скажите, согласны ли вы выполнить мою просьбу?

– А что произойдет, если я откажусь? – спросил Фальк.

– Наживете себе врага в моем лице. Это не угроза, Василий Оттович, лишь констатация факта.

– И ответ вам нужен сейчас?

– Да, мне бы этого хотелось.

– Увы, я не могу вам его дать, – ровно произнес доктор. – Я благодарен вам за откровенность и понимаю ваши опасения, поверьте. Однако у меня есть правило – не принимать решений под давлением. А вы на меня, без всяких сомнений, это давление оказываете. Поэтому о своем решении я сообщу вам позднее.

– Вы же не намереваетесь воспользоваться моей прямотой и упрямством моей дочери, чтобы убедить ее… – начала Ираида Дмитриевна.

– Нет, и вы неправильно поняли мой характер, если вообще задумываетесь о подобном, – сурово оборвал ее Фальк. – Наш разговор останется между нами. Как и мой ответ на вашу просьбу. А теперь прошу меня извинить; если у вас нет других неотложных вопросов, я вынужден откланяться. Дела.

– Конечно,