спрашивал, как можно было так быстро переключиться? Второму голосу Никита напомнил, что в отношениях Насти и Сергея речь шла не о любви, а о браке по расчету. Но себе врать не стоило. Поведение Звездина выглядело подозрительным.

— Здравствуйте, можно?

Айше, о которой Никита так много слышал за последние несколько дней, выглядела совсем неважно. Звездин же, судя по суровому взгляду, настраивался на сражение. Только здесь не завод розлива минеральной воды, а Никита не подчиненный — это должно быть сразу понятно.

— Я вызывал только Айше, а вы, Сергей Валерьевич, если хотите, можете подождать за дверью.

Вот так. И Никита холодно посмотрел на Звездина. «Да, я предупредил тебя перед опознанием, — говорил его взгляд, — но сейчас это ничего не значит».

— Айше очень серьезно больна, Никита Алексеевич, прошу вас…

— Я разберусь. Вы можете идти.

Айше улыбнулась Звездину и успокаивающе прикрыла глаза. Тот с виноватым видом кивнул, вышел и медленно прикрыл за собой дверь.

— А что там за болезнь? Вы же не упадете здесь в обморок? — все еще в воинственном расположении духа бросил Никита.

А Айше вдруг засмеялась.

— Какой вы неприступный! Но я не боюсь. Я уже ничего и никого не боюсь. Четвертая степень. Ну, ну. Не дергайтесь, это не заразно.

— Простите. — Никита суетливо пододвинул Айше стул, на который она опустилась с видимым облегчением.

— Вам, наверное, донесли сплетни, но все не так, как кажется. Вы не перебивайте, Никита Алексеевич, вдруг у меня силы кончатся и я действительно грохнусь прямо тут в позорный обморок, еще меня может стошнить. Заранее очень сильно извиняюсь. Я не пытаюсь сейчас…

— Напугать меня? — Теперь засмеялся Никита. — Не волнуйтесь, я вполне адекватный и все уже понял. Мне только стыдно, что я накрутил себя заранее, не разобравшись.

Он сел напротив и поднял руки, будто сдаваясь.

— Итак. Сергей Валерьевич пытается искупить вину за прошлое? Он сам вас нашел?

— Нет. Мы встретились случайно. Он шел в волонтерский центр, а я там отвечаю за работу с послеинсультными одинокими стариками. И мы ни разу… — Айше побледнела так, что Никита испугался, что вот именно сейчас она исполнит одну из своих угроз. — Даже если вам будут говорить другое, вы не верьте. Я умираю, а у нас с Сергеем растет шестилетний сын, и я пытаюсь устроить так, чтобы он не остался совсем сиротой. При нормальном отце. Я думаю, Настя меня поймет.

Айше замолчала, восстанавливая дыхание.

— Сын? — ошеломленно переспросил Никита. — А мне говорили, что вы изменили Сергею перед свадьбой. И чей у вас сын — неизвестно.

— Я люблю Сергея. И всегда любила. Какая измена, Господи, когда без него жизни нет.

— А где сейчас мальчик?

— Виталик. В летнем лагере от садика. Он в сентябре в школу пойдет. Виталий Сергеевич, так он записан в свидетельстве о рождении. А в строке, где должно быть имя отца, — прочерк. Проклятая гордость. Я не захотела оправдываться, а Сергей решил, что я его предала, и не стал унижаться с разборками.

Они помолчали. Никита еще не до конца пришел в себя и все никак не мог поймать ускользающую мысль. Незаконнорожденный отпрыск благородного родителя — это же, по словарю, и есть «ублюдок»?

— Не рано ли в школу? — так и не поймав мысль, поинтересовался Никита.

— Мы с сыном так решили. Знали, что его ждет детдом, и нужно быть готовым, а школа лучше, чем садик. Больше самостоятельности. Он еще не знает, что мы помирились с его отцом, и я предполагаю, что решение Сережи по усыновлению Виталик воспримет в штыки. Такой же непримиримый, как отец, — с тихой гордостью призналась Айше. — Но я сделала все возможное и теперь могу спокойно уйти. Сережа сына не бросит.

— А когда Сергей Валерьевич собирается заняться усыновлением?

— Когда Настя найдется. Она должна понять нас и дать согласие.

Они снова помолчали. Никита обдумывал, как получить нужную ему информацию, чтобы не вызвать нехорошую во всех смыслах реакцию. Айше просто переводила дыхание.

— Я вас вызвал, как вы правильно предположили, из-за сплетен. Все-таки про Настю мы еще ничего, увы, не знаем, а господин Звездин вдруг как-то подозрительно начал себя вести. С этим вопросом разобрались. Еще вот такой вопрос. Он вам, наверное, говорил, я подозреваю, что Настю держат в заложницах, похитителям что-то нужно от Сергея Валерьевича, но он упорно не говорит, что именно.

— Потому что действительно даже не представляет, что именно им нужно. Поверьте, Никита Алексеевич, это так и есть. Ему самому очень важно выяснить, что случилось с Настей. Ведь если Настю…

— Айше… А у вас нет и тени сомнения, да? Вот ни капельки подозрений где-нибудь в самом потаенном уголке души?

— Нет. Так, как я знаю Сережу, его никто не знает. Он сам себя не понимает до конца, поверьте. А вам спасибо. За то, что пытаетесь разобраться. Вы Настю найдете, я чувствую. И она будет живой. Я так хочу.

Айше вдруг начала наклоняться вбок и упала бы, если бы подскочивший Никита не поймал ее в самый последний момент.

— Сергей! Зайди! — крикнул он, и дверь тотчас распахнулась, словно Звездин подслушивал.

Ни слова не говоря, он кинулся к Айше, и вдвоем с Никитой они посадили ее ровно. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Напугала вас? Наверное, больше не стоит меня допрашивать, боюсь, следующий приступ закончится совсем грустно.

Звездин посмотрел на Никиту, тот кивнул.

— А про Настю ничего не известно?

— Я не должен говорить, но дело такое. Нашли сожженный «Фольксваген» в области. Предполагаем, что именно на нем увезли Настю. Никто не обратился с заявлением о пропаже, а есть данные, что такой автомобиль был замечен в переулке возле ресторана. Не факт, что именно этот, но такой же. Сейчас все мои оперативники проверяют жилые и нежилые помещения по этой трассе. Это не быстро будет. Мы и волонтеров подключили. Работаем вместе, Сергей Валерьевич. Больше ничего.

— А про взрыв на моем заводе можно узнать? Это городские? Как они на территорию-то проникли? У нас охрана вполне надежная.

— Там работают ребята из другого отдела, подрывника они нашли. Мститель-одиночка. Больше, к сожалению, ничем поделиться не могу. И так нарушил все, что можно было. Вы один доведете Айше до машины? Я могу помочь.

— Мы сами. Спасибо, Никита.

Айше и Звездин ушли, а Никита позвонил Михалычу.

— Привет, Никита Алексеич, пока ничем порадовать не могу. Очень эта трасса застроенная, тут и промзоны, и дачи. А с дачами, сам понимаешь, не просто. Никто из соседей не пустит пустой дом осматривать. Волонтеры