Время было не просто неприличное для телефонных разговоров, а совсем возмутительно позднее.

А утром, едва он вошел в управление, дежурный передал приказ начальства срочно явиться к нему в кабинет. Никита успокаивал себя, держал телефон наготове в руке, чтобы, покинув совещание, сразу набрать номер. «Еще ничего не известно, — говорил он себе. — Может, это просто эмоции, чего паниковать?» Но сердце подсказывало, что он уже опоздал.

— Компьютер умершего бывшего жокея нашли вчера у подростков из этого же двора и изъяли, товарищ подполковник. — Никита встал. — Все подтвердилось. Это он писал Насте Звездиной и требовал денег. Похитить ее он не мог. Перед исчезновением Насти его уволили за систематические пьянки, и с тех пор он пил и находился дома. Мы опросили соседей. Судмедэксперт еще не прислал заключение, но я не думаю, что там криминал. Печень не выдержала, скорее всего. Три бутылки водки на голодный желудок… На кухне ни куска хлеба, ничего. Почему ему платила Звездина, мы пока не знаем. Но эта история тянется с момента замужества Насти. Сегодня поднимем переводы за все дни, когда были требования о деньгах, узнаем суммы. Поищем, что известно про тот период, когда погибший выступал на ипподроме вместе с Настей. У него ее фото на столе в рамке.

— Какая-то романтичная история?

— По словам мужа Звездиной, до их знакомства у Насти мужчин не было.

— А так сейчас бывает?

Никита развел руками, сжимая в левой мобильник.

На столе подполковника зазвонил городской телефон. У Никиты от плохого предчувствия заныло под сердцем.

— Слушаюсь!

Подполковник вытянулся и, положив трубку, тяжело проговорил:

— На заводе минвод произошел взрыв. Туда выдвинулись эмчеэсовцы, пожарные, «Скорая». Следственный комитет инициирует возбуждение дела. Наш отдел поступает в распоряжение отдела по расследованию особо важных дел. На нас охрана, поиск свидетелей, первичные следственные действия. Все по местам.

— Жертвы есть? — Никита замер, ожидая ответ.

— Пока ничего не известно, директор говорит, что на подстанции, которая и взорвалась, могли быть двое дежурных.

Директор — это же Звездин? Раз доложил о возможных жертвах, значит, сам живой. Никита тут же устыдился. Он не успел предупредить о своих подозрениях, и возможно, кто-то погиб.

Служебный фургон, взвыв, сорвался от крыльца управления. Никита трясся в салоне и вспоминал ночной диалог «бывших».

Экс: Что?

Формер: Эта тварь снова встречается со своей любовницей. Сделай что-нибудь!

Экс: Еще не все готово.

Формер: Может, выложить эту новость? Народ будет в шоке.

Экс: Не нужен сейчас лишний шум. Если про ублюдка узнают, все полетит к черту.

Формер: Вот и надо его остановить сейчас. Потом будет поздно. Не хочу ждать.

Экс: Формер?

Экс: Формер?!!

Больше Формер на связь не вышел. Такой был разговор. И ни слова о шантаже, хотя Петр опять расстарался. Пост получился вполне себе разгромным: о том, что миллионера Звездина переквалифицировали из обвиняемого в свидетеля, а видео, где он пьяный идет по утреннему городу, судья забраковала, теперь вот полиция прикрывается версией о том, что Настю Звездину кто-то шантажировал.

И какая еще любовница? И почему общественности не нужно узнавать про ублюдка? Вроде раньше любой негатив «бывшие» сливали в Сеть. Что-то изменилось? Никита даже подумал, что пара обсуждает совсем другое дело. Но слова «…надо его остановить сейчас. Потом будет поздно» требовали на всякий случай предупредить Звездина. Даже если это не про него. Имен-то никаких Экс и Формер не называли.

Ворота, ведущие на территорию завода минвод, были перекрыты оцеплением. Красно-белая лента хлопала на ветру, как предупреждающий флаг. Перед лентой столпились зеваки: женщины в цветастых платьях, мужики в майках-алкоголичках, подростки с телефонами наготове. Все смотрели туда, где у производственных корпусов поднимался черный маслянистый дым. Раскаленный от жары воздух дрожал над асфальтом, смешиваясь с едкой гарью.

В стене здания новой подстанции, которую Никита видел еще на днях, зиял провал, словно гигантский кулак ударил изнутри, и теперь наружу вывалились кирпичи и торчали куски минваты. Дым то поднимался высоко в небо, то пригибался к земле, будто живой и нерешительный зверь, не знающий, куда бежать.

Возле разрушенного строения маячила пожарная машина МЧС. Шланги, как толстые синие вены, тянулись к месту взрыва. Эмчеэсовцы в тяжелых боевках и касках метались вокруг, их фигуры искажались в дымной завесе. Слышались крики, но слова терялись в реве воды, вырывающейся под давлением из пожарных рукавов.

Даже здесь, у ворот, стоял терпкий запах не просто дыма, а чего-то химического, с привкусом горелой пластмассы и металла. Никита автоматически прикрыл рот рукавом. Рядом в толпе закашлялась пожилая женщина.

Никита подошел к капитану СК и предъявил документы.

— Жертвы есть?

В этот момент из-за угла цеха вывернула «Скорая» с включенной сиреной. Машина пронеслась мимо оцепления, и Никита успел разглядеть через стекло человека с перевязанным лицом.

— Один ранен легко, у другого ожоги. Повезло.

— А почему взорвалось, уже известно?

Следователь СК, представившийся капитаном Саньковым, пожал плечами:

— Подстанцию на днях запустили. Версию диверсии, конечно, проверим. Но, наверное, будет заключение о нарушении техники безопасности или технологического процесса. Скорее всего, поторопились с началом эксплуатации.

Никита вспомнил, как несколько дней назад Юрий, заместитель Звездина, пояснял: город требует воды, нужно запустить еще одну подстанцию, увеличить производство.

А теперь вместо подстанции — дым и разруха. Может это быть как-то связано с исчезновением Насти? Народное возмездие за то, что Звездина оправдали?

— Не рассматриваете месть кого-то из городских? Видел народ с плакатами у здания суда. Требовали справедливости и честного расследования.

— На заводе охрана не детская, все-таки пищевое производство. И на первый взгляд никакого дилетантизма. Если, как ты думаешь, это диверсия, то работал профессионал. Можем вообще следов не найти. И зачем взрывать подстанцию? Лучше тогда уж цех со скважиной. А что, есть информация?

Капитан остро взглянул на Никиту.

— Просто версия, — уклончиво ответил Никита и вдруг замер. — А он что здесь делает?

— Кто?

Капитан оглянулся.

В толпе, ставшей еще более плотной, мелькнуло знакомое лицо. Секьюрити Максима Самсонова не должен быть здесь. Но он стоял среди зевак, и его присутствие не могло быть случайным. Никита вспомнил свой разговор с ним в самсоновской усадьбе. Он тогда сказал, что служил сапером. Вот как. Никита тихо подошел и остановился в двух шагах за спиной секьюрити. Тот стоял, засунув руки в карманы ветровки, опустив на голову капюшон, несмотря на жару, и внимательно наблюдал за пожарными, которые тушили останки подстанции.

— Здравствуйте. Вы с Максимом приехали? Как это вы так быстро обо всем узнали, что уже из пригорода добрались? Или вам Сергей сам позвонил?

— Я живу