косил глазом назад. У него созрел план, и он жалел, что сел в это такси. Ведь кто-то из милиции был на подстраховке у магазина и наверняка запомнил номер. Обязательно, если его подозревали. Вот тут и неувязка-неукладка. Если его знали и следили за ним, значит, номер такси им известен. И за ним сейчас «хвост». Но, даже если не были нацелены на него, а только на магазин, все равно номер могли запомнить по подлой милицейской привычке. Поэтому все посты ГАИ города извещены, и если такси не задерживают, то все равно сообщают о маршруте следования. Нужно немедленно пересесть на другую машину. Хорошо бы какого-нибудь пассажира вместо себя. Ага, вот!

На проезжей части дороги выплясывал пьяный, вскидывал руку и зазывно махал, показывая один палец.

— Стоп! — сказал Грущев. — Возьмем его. Знакомый…

— Да ну их, алкашей… — попытался отмахнуться шофер.

— Что значит «ну»?! Знакомый мой и ему по пути. Посади! — рассердился Грущев.

Шофер недовольно ворча, сдал назад. Грущев вылез из машины, пропуская пьяного на заднее сиденье.

— Здорово, ребята! — Радостно закричал пьяный. — До нефтебазы довезите.

— Не-е, — замотал головой таксист. — Не по пути.

— По пути, по пути, — сказал твердо Грущев. — Поехали! — и, предупреждая возражения, поднял руку. — Я скоро выйду. А ты его отвезешь. Неудобно ведь, знакомый. И он тебе заплатит.

— Заплачу, шеф! Есть у меня трешка. Довези… — пьяный порылся в кармане и протянул мятую трешку. Шофер молча взял, сунул куда-то ее и забурчал недовольно:

— А потом еще тебя вези… Я не успею…

— Нет, я передумал. Бабенка у меня тут недалеко знакомая… — Грущев неторопливо поглядывал вперед. Он знал, всегда здесь много свободных такси, возвращающихся из аэропорта.

— Стоп! — воскликнул он. — Спасибо, друг! — И, выскочив из машины, встал за киоск. «Хвоста» не было. Какой-то голубенький «Москвичок» мчится как угорелый… Ну, пускай теперь до нефтебазы. Там разберутся… И он, облегченно вздохнув, перешел на другую сторону улицы и зашагал навстречу зеленому огоньку, который почему-то не приближался. Грущев забеспокоился и прибавил шагу.

Такси стояло. Шофер сидел в машине, считал деньги.

— Привет! — Грущев открыл дверцу: — Свободно?

— Конец смены, — буркнул шофер недовольно. Он бережно расправлял деньги и укладывал их по купюрам.

— Слушай, — не обращая внимания на его настроение, заговорил Грущев. — А вот если бы ты согласился довезти меня до станции Красноозерки, сколько возьмешь?

— Закрой дверь, сказал — конец смены.

— Ну, не ты, другой… Сколько берут? — и, оправдывая свою настойчивость, присочинил: — Нездешний я, обмануть могут. Люди всякие…

Таксист оценивающе окинул взглядом.

— Тридцатник, не меньше, — и замер в ожидании.

— Даю полсотни. Отвези. Очень нужно! — попросил Грущев, чувствуя, что таксист сейчас клюнет.

Таксист нарочито зевнул, посмотрел на часы, сгреб деньги в кучу, сунул в карман:

— Монеты вперед!

— О чем речь? — Грущев сел на заднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза. Он очень устал. Устал от страха быть задержанным, устал молить удачу не уходить от него. Устал гнать от себя призрак забора с колючей проволокой и часовыми.

Выехали за город и шофер погнал как сумасшедший. Стрелка спидометра дрожала от напряжения, пытаясь перескочить цифру 140. «Не хватало еще погибнуть в автомобильной катастрофе. Вот менты обрадуются», — вяло подумал он и, снова прикрыв глаза, попытался прикинуть: почему произошел завал? Где ошибка? Почему милиция вышла на след? Он прикидывал и так, и эдак, выходило одно и то же — Кротов. Витька! Соседушка поганый. А может, Мишка Козлов, шофер? — «Не-е, тот повязанный, третью ездку делает. Ему самому тюрьма светит. Крот! Больше некому. Говорят, чуть не сдох в больнице. Пусть бы не сдох. Не надо. А то ему же, как организатору, «мокрое дело» пришьют. Рябой и Иваныч быстро расколются. Пусть бы не сдох, а всю жизнь коржил. Надо же… Такое место золотое. Качать из него да качать…»

Впереди показались огни большой узловой станции, и Грущев понял, что опередил милицию, что теперь его уже не возьмут. Сил у них не хватит. Основной поиск ведется в городе. И, если там остаться, о благополучном исходе можно не мечтать, выловят как щуку в мутной воде. Тоже не дураки! Знает, как они работают…

Магазин опечатают, это точно. Обэхээсник сразу сказал Элле Трифоновне. Села баба и надолго. Потом инвентаризация по его складу. Ну, там, много не найдут. Сгорел склад. Пусть не весь — все одно, с год кувыркаться будут в документах, нужны встречные проверки со всеми базами и магазинами… Пусть покопаются, а мы поживем. Он с нежностью погладил искусственную кожу саквояжа, где держал все наличные деньги, и вдруг заскучал по пятнадцати тысячам, что оставил в кабинете директора магазина под шляпой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,

или единственный шанс инспектора ОБХСС Спирина Василия Федоровича

Начальник ОБХСС вернулся из командировки в пятницу и уже через час вызвал к себе Спирина. Посмотрел на него долгим взглядом и сказал:

— Доложите о своих подвигах.

Несмотря ни на что, начал Спирин бойко:

— Во вторник я решил проверить товар у братьев Ариповых. Отличались их яблоки от других. Попросил свою знакомую купить три килограмма…

— Цена? — Начальник сделал пометку на листе бумаги.

— Четыре рубля, — ответил Спирин и вздохнул посвободнее. — Передали яблоки в инспекцию по качеству товаров. Вот заключение, — он осторожно положил заключение на стол. И, пока начальник с ним знакомился, продолжил: — Яблоки оказались венгерскими. На прилавке и в хранилище изъято 263 килограмма…

— А было?

— Тонна двести.

— Доказано?

— Теперь — да. Особенно старался грузчик из кооперативного магазина Пропастимов Сергей.

— Другие магазины проверили? В какие еще поступали венгерские яблоки?

— Это мы сделали. Больше не подтвердилось.

Начальник помолчал, почеркал бумажку, потом сказал:

— Здесь вы сработали неплохо. Теперь о главном. Сообщение шофера с пищепромкомбината поступило до задержания Ариповых или после?

Это был вопрос, которого боялся Спирин.

— До задержания.

— А вы не подумали, что, задержав Ариповых, тем самым спугнете матерого рецидивиста Грущева, который «работал» под вашим носом и уже длительное время. Хотя о нем-то вы догадывались. Так или нет?

— Так… — Спирин опустил голову.

— Почему отпустили Грущева из магазина?

— Засомневался я, да и с собой у него ничего не было, — пробормотал Василий Федорович.

— А пятнадцать тысяч?

Спирин угрюмо молчал. Помолчал и начальник.

— Сколько лет вы работаете в ОБХСС?

— Пять лет.

— Я слышал о вас, как о толковом оперативном работнике. И вдруг такие непростительные просчеты. Непростительные… Пожар на складе Грущева… Хорошо хоть пожарники оказались на высоте. Мы пока не знаем сумму ущерба. Я не верю в замыкание… — Начальник снова помолчал, глядя на повесившего голову Спирина, твердо закончил: — С себя я