вспомнили этих сведений о доме прошлой ночью, – вслед ему заметила мама. – Как и того факта, что здесь вообще есть дом. Мы чуть не умерли от переохлаждения, поскольку нам пришлось спать на улице, беззащитными перед стихией.

– Ну я, признаться, не люблю стихи о беззащитных…

– Заткнись, Шарлотта.

Мирабель, как обычно, поддержала маму:

– Да, Пандора совершенно права. Как вы могли оставить нас на растерзание дождю и ветру, если поняли, что это за остров? Наверняка вы знали, что здесь есть дом!

Бутылконос снова закашлялся, и ему вполне могло хватить ума выплюнуть все, что мешалось, прямо в коридор.

– Ага, знал. Но никто в здравом уме не стал бы тут ночевать. В этом доме водятся призраки. И бродит зло. – Он ухмыльнулся с таким видом, будто сам и являлся воплощением зла.

Бриджет с псом поспешили за ним в спальню.

– Плевать мне, какое тут зло. Я с радостью лягу спать где угодно, лишь бы у Мистера Перезвона была удобная постелька.

Она соорудила в углу большое гнездо из поношенных одеял и там устроилась. Бутылконос лег у окна и под пристальными взглядами Бриджет и пса укрылся упавшей со стены коровьей шкурой, призванной оберегать от фей.

Джесс зашла в комнату с лошадкой-качалкой и присела возле нее на корточки, с надеждой разглядывая игрушку. Похоже, она немного успокоилась, хотя сгорбленные плечи выдавали в ней человека, больше не желающего иметь дело с миром.

Я не решилась ее побеспокоить. Да и что еще я могла ей сказать? Он уже не вернется?.. Даже не взглянув на меня, Джесс выплыла из комнаты с таким видом, будто сама умерла и стала призраком. Я ничем не могла ей помочь. И слова были излишни. Никто не справится с горем за тебя.

Вознамерившись уйти, я вдруг заметила возле двери в комнату небольшой комод, на котором стояла единственная фотография. С нее смотрели две женщины средних лет без улыбок на лицах. В углу фотографии примостилась лошадка-качалка. Памятный подарок из детства, который они решили сохранить? Возможно.

Постепенно все разошлись, и я осталась одна. Мама, Мирабель и тетушка Шарлотта спустились вниз, Ангел и Джесс скрылись в своих комнатах, Бриджет разделила спальню с Бутылконосом и, само собой, с Мистером Перезвоном.

Я внимательнее всмотрелась в снимок. Позади сестер в окне виднелись темные очертания часовни. Может, именно там оплакивали их смерть?

Взгляд вдруг зацепился за маленькую дверцу за комодом, которую я прежде не заметила. Эта дверь была не столь высокой, как прочие, и ручка на ней располагалась гораздо ниже, словно внутри находился большой шкаф. Я протянула руку и снова ощутила легкое дуновение на коже. Ну да, все верно, ведь окно в комнате с лошадью-качалкой так и осталось открытым, и никто не озаботился закрыть дверь. Сквозняк. Любому факту всегда найдется рациональное объяснение, не стоит об этом забывать.

Дверца оказалась плотно закрытой. Некогда ее наглухо закрасили, хотя кто-то в попытке попасть внутрь повредил краску, острые зазубренные края которой торчали теперь по контуру дверной коробки.

Я приоткрыла створку и быстро оглянулась, проверяя, не услышал ли кто-нибудь шум. К чему такая тяга к секретности? Я и сама не смогла бы толком объяснить. Впрочем, находясь в этом доме, я все больше ощущала ценность сведений, о которых не имели представления другие.

Наружу тут же вырвался спертый воздух, как будто, затаившись за этой маленькой дверью, только и ждал возможности сбежать. Внутри царила темнота, однако постепенно глаза привыкли к смене освещения, и я начала различать детали. Передо мной находилось некое подобие бельевого шкафа с полками по обеим сторонам, большего размера, чем представлялось на первый взгляд – даже хватало места, чтобы войти.

В чулане оказалось прохладнее, чем на лестничной площадке, словно там было что-то вроде маленького окошка или выходящего наружу вентиляционного отверстия. Слабый свет из коридора падал на странные светлые предметы, сложенные ровными рядами. Вовсе не постельное белье, а что-то вроде больших горшков цвета слоновой кости, тускло поблескивавших в темноте.

Чулан, пусть и не слишком просторный, тянулся вглубь, так что его задняя стена полностью скрывалась в тени. Все пространство от пола до потолка занимали полки, на которых стояли десятки этих странных выпуклых сосудов. В стремлении приблизиться к одной из полок, я шагнула вперед. Пол под ногами громко скрипнул, и я снова обернулась к лестничной площадке, желая хоть ненадолго сохранить свои похождения в секрете. От пыли запершило в горле и начала зудеть кожа. Я протянула руку, чтобы коснуться одного из странных горшков… и тут на меня уставились два темных провала.

Я отшатнулась к противоположной стене и врезалась в другую полку. Сосуды с тихим звоном ударились друг о друга, и один свалился на пол к моим ногам. Я осторожно наклонилась, чтобы его поднять, и ощутила под пальцами грубый камень.

Сосуд разбился. Рядом со мной упал острый осколок. Я подняла его, и челюсть отвисла сама собой.

На ладони лежал длинный тонкий зуб.

Я посмотрела на пол, откуда на меня пустыми глазницами взирал блеклый горшок. Это был череп. Человеческий череп.

Я лихорадочно обвела взглядом длинные полки. Из-за тусклого света почти ничего рассмотреть не получалось, но, подойдя ближе и внимательно изучив цепочку сосудов, я начала различать неровные изгибы каждой из голов. Выстроившись ровными рядами, многие из них смотрели в мою сторону. Дыхание вдруг перехватило, в висках бешено застучал пульс.

Я медленно протянула руку и коснулась пальцами ближайшего черепа. Его поверхность на ощупь напоминала гладкий мел. Я повернула его, слегка чиркнув о полку; соседний череп отозвался тихим стуком. Миг спустя на меня уставились темные дыры, в которых некогда находились глаза.

Я неподвижно застыла, глядя на него в ответ, и судорожно втянула в себя воздух. И вдруг из темноты протянулась чья-то рука и схватила меня за плечо.

– Что ты тут делаешь? – осведомился знакомый голос. Я чуть не закричала. – Урсула, это я.

– Спир? – уставилась я на него. – Это твой чулан?

– Что?

– Твои черепа?

– О чем ты, черт возьми? Какие черепа?

Я указала на чулан. Спир заглянул внутрь.

– Господи! Что это за место? – Он повернулся ко мне. – Ты всерьез подумала, что у меня здесь есть собственные катакомбы?

– Вовсе нет. – Я с трудом усмехнулась. – Конечно же, нет. – Прозвучало неубедительно.

– Что это такое? – Спир наклонился и подобрал череп, который я уронила на пол. – На нем есть ярлычок. – Спир прищурился. – Просто какой-то номер.

– Какого хрена здесь творится? – Возле чулана появилась мама. – И почему он держит эту штуку? Типа «Увы,