Но Ольга уже опустила волны дивной ткани ей на руки. Маня держала платье наперевес, волны ниспадали до пола.

— А где можно?..

— Так у себя в номере и примерьте! Там удобней всего. У нас никаких примерочных нет, мы же не магазин!..

Опережая Вольку, Маня понеслась по коридору, держа платье на далеко отставленных руках. Оно чуть волновалось и шевелилось, как вода Адриатики на разноцветной прибрежной гальке.

Маня бережно пристроила платье на диван, закрыла дверь, подумала и заперла на замок.

Волька смотрел с недоумением — вроде ведь уже пошли на улицу, так на тебе! Вернулись и непонятно, когда пойдем все же! А на улице-то голубей тьма, они клюют, воркуют, крыльями хлопают… тьфу! И разогнать их некому…

Чтобы не переживать так сильно, Маня немного постояла возле дивана, потом умылась холодной водой.

— Ну, конечно, оно мне не подойдет, — сказала она Вольке. — Платье с показа!.. Да еще Пелевина!..

Наконец, разрешив себе, Маня стянула джинсы и рубаху с вышитой божьей коровкой.

Пелевинское платье вольно раскинулось на диване, ожидая.

Маня еще помедлила.

Пока она еще не надела его, оставалась надежда — вдруг подойдет!..

…Ну и ладно! Ну и пусть будет как будет! В конце концов, еще пятнадцать минут назад она ничего не знала об этом платье, жила без него — и дальше проживет, подумаешь!..

И Маня подняла его над головой, и оно скользнуло по коже рук и плеч, и опустилось на грудь, и разлилось вокруг щиколоток.

Маня вдохнула и выдохнула. Что-что, а мало платье точно не было.

Оно оказалось как-то хитро придумано, словно Пелевина, подобно крестной Золушки, сотворила его из воздуха. И оно просто явилось — само собой.

Маня подошла к зеркалу.

Оттуда, из глубины, на нее смотрела очень высокая и очень молодая женщина, стройная, как кипарис, и красная, как помидор.

Вышивка держала верхнюю часть определенно и четко — внезапно выяснилось, что у Мани Поливановой изумительной красоты грудь и шея. Ниже начинались Адриатика, волны, жемчуг южных морей, тропические ночи, напоенные ароматами магнолий и розовых масел, восход солнца над краем благословенной земли и черт знает что еще.

Маня поправила скособоченные очки.

И повернулась.

Платье полетело следом за ее движением и вновь вернулось в наилучшее из возможных положений.

Как в замедленной съемке, Маня подошла к столу, выдвинула ящик, достала дорожный несессер, подарок Анны, с которым никогда не расставалась.

В несессере были украшения.

Маня выбрала жемчужные серьги и вдела в уши — попав не с первого раза. Потом поменяла очки.

И опять уставилась в зеркало.

…Как могло случиться, что еще пятнадцать минут назад у нее не было этого платья?

…Как могло случиться, что теперь оно у нее есть?..

И тут ее как громом поразило: сколько оно может стоить? Платье работы знаменитого модельера Елены Пелевиной?!

Сто тысяч миллионов?!

Маня не была подкована в таких вопросах, но точно знала, что платья за бешеные деньги бывают, их как раз и шьют знаменитые модельеры!

Еще она точно знала, что не расстанется с ним никогда. Сколько бы оно ни стоило.

В крайнем случае она позвонит Анне Иосифовне и попросит у нее денег в долг!.. Вот прямо сейчас!

Маня торопливо переложила свои пожитки из портфельчика, который уж никак не соответствовал платью, в льняную, вязанную крючком сумочку, купленную на променаде, подхватила Вольку, который смотрел на нее с интересом, и помчалась к стойке.

— Сколько оно стоит? — издалека выкрикнула она, и Ольга, отвлекшись от своих дел, подняла глаза.

И приложила ладони к щекам.

— Вот это да, — только и вымолвила директриса.

— Сколько оно стоит? — повторила Маня в ужасе.

— Нет, вы подумайте! Оно прям вас ждало! Я же и говорю, примерьте! Ну, как вам хорошо! Можно я вас сфотографирую?

И она выбежала из-за конторки и стала щелкать камерой телефона. Какие-то отдыхающие поднимались по мраморным ступеням и тоже уставились на Маню.

— Какая красота, — проговорила одна из курортниц. — Это вы здесь купили?..

Маня совершенно изнемогла.

— Вы можете мне сказать — сколько?

— Так это здесь продается? А еще есть? Где бутик? Нам бы тоже посмотреть, — разом заговорили оживившиеся дамы.

— Нет, нет, у нас всего одно было, больше нет. Это Пелевиной работа.

— Ах, Пелевиной!.. Ну, оно и видно. Пойдемте, девочки.

Директриса посмотрела на Маню и спохватилась:

— Да ведь я цену не знаю. Наверное, нужно позвонить и спросить…

Маня чуть не застонала.

…Звонить? А если никто не ответит? А если телефон неправильный? Или давно изменился?! Мало ли что может быть! И ей придется… снять это платье и опять надеть рубаху с вышитой божьей коровкой?!

— Елена, — проговорила в трубку директриса, Маня замерла. — Здравствуйте, это Ольга, директор отеля «Лермонтовские ванны» в Пятигорске, помните меня? Вы у нас останавливались, когда показ был! Ваше платье у нас осталось! Вот его… купить хотят… Вы посмотрите, я вам фотографии отправила…

Директриса немного послушала, что ей говорит трубка.

— Да, да, вот сейчас только и сфотографировала! Тоже наша гостья, писательница Покровская. У нас все гости такие… хорошие. Она хочет купить, спрашивает, сколько стоит.

И еще немного послушала, а потом протянула телефон Мане:

— Вас просит, — сказала она отчего-то шепотом.

Маня взяла трубку потной рукой.

— Дорогая, — сказал ей в ухо низкий голос. Сказал так, словно они были сто лет знакомы, потом расстались и вот наконец-то вновь разговаривают. — Дорогая, я даже не ожидала, что кто-то может так украсить собой мое… изделие.

И неведомая, далекая, знаменитая Пелевина засмеялась басом.

— Это не платье, — пробормотала Маня. — Это произведение искусства.

— Ну конечно! — согласилась Пелевина с энтузиазмом. — Все дело в том, дорогая, что я не занимаюсь платьями, а занимаюсь как раз искусством. Должно быть, поэтому у меня и получаются… неплохие платья.

— Вы знаете, я никогда не думала… даже представить себе не могла… так не бывает… я и платьев не ношу, — бормотала Маня, как в бреду, страшась спросить самое главное. — Но я просто… скончаюсь на месте, если у меня не будет этого платья…

Пелевина опять засмеялась, и опять басом:

— Какая вы милая детка, — сказала она. — И какая искренняя, сейчас это большая редкость. И вы не скончаетесь на месте, потому что платье уже ваше! Оно вас нашло.

— Да… но сколько оно стоит? — выговорила Маня. — Здесь никто не знает…

— Да я сама не знаю, — призналась Пелевина. — Этим помощники занимаются, я ничего в этом не понимаю. Люблю ваши книжки, между прочим! Вы отлично пишете, увлекательно.

— Спасибо, но… сколько я должна?..

Тут знаменитая художница задумалась, словно прикидывала.