class="p1">— Ну, оно недешевое, это точно. Там много вышивки, а вышиваем мы только руками, и ткань… редкая, лен и шелк. Пуговицы все тоже ручной работы…

Маня замерла с телефоном возле уха. Пелевина все что-то прикидывала, словно разговаривала сама с собой мимо трубки.

— А знаете что, — вдруг сказала она громко. — Берите его так! И носите! И радуйтесь!

— Как — так? — не поняла Маня.

— Без денег! Все равно мои помощники про него забыли и отчета от меня не потребуют! — И она опять засмеялась.

Маня дошла до дивана и опустилась на него, ноги ее не держали, слишком много переживаний.

— Нет, так я не могу, — слабо сказала она, понимая, что может, может! — Я не возьму…

— Возьмете! Оно же прямо ваше! Должно быть, я шила его для вас, только тогда еще об этом не знала. Отправляйтесь в нем на свидание! Только подверните рукава, так задумано! Прям на пару сантиметров, там лента такая вшита…

— Елена, я… мне как раз нужно было платье, чтобы пойти на свидание…

— Вот и ступайте!.. Передайте трубку той милой даме из отеля, я ей все объясню.

Маня отдала телефон, посмотрела на Вольку, а потом на свое отражение в зеркале. Вернее, на платье в зеркале.

— Вам повезло, — проговорила рядом Ольга с некоторой завистью. — Надо же.

— Мне повезло, — согласилась Маня. — Еще как повезло…

…Может, все же права Анна Иосифовна? И ее теории о Маниной нужности и особом предназначении не такой уж и бред?

Она пишет — и все вокруг происходит само собой.

Появляется Дмитрий Раневский и почему-то говорит, что любит, погибающая от голода собака потихоньку поправляется, Елена Пелевина словно специально для нее забывает в Пятигорске подиумное платье и говорит, что не возьмет за него денег…

Может быть, Мари спасет Мишеля?

Может быть, Раневский раскроет преступление, а потом женится на Мане под аркой из роз?

Жених, в знак любви и верности поцелуйте невесту!..

Тут она вдруг поняла, что время идет, а она еще даже из отеля не вышла, а предполагаемый жених ждет ее «возле вождя», подхватила собаку, сумочку, вязанную крючком, и помчалась.

Он сидел на лавочке и читал газету.

Старомодную бумажную газету.

На каждой лавочке сидело по старику точно с такой же газетой или по молодой матери с коляской.

Вождь указывал рукой на горы.

Цветы на клумбах изнемогали от зноя.

Маня подходила, стараясь не спешить.

Раневский поднял глаза, посмотрел по сторонам, взглянул на Маню и опять уткнулся в разворот.

Волька тянул поводок, ему хотелось поскорее подбежать к приятелю и облобызать его.

Майор вдруг отшвырнул газету, встал, как будто его подбросило, и уставился на Маню.

— Здравия желаю, товарищ майор, — глупо сказала Маня. — Что это ты вскочил, как будто я старший по званию?

— Маня? — спросил он, словно сомневался, что это она.

— Дима? — передразнила она, торжествуя.

— Но… что такое?!

— Новое платье от великого модельера Елены Пелевиной.

Он сел на лавочку, примяв газету.

— Маня, ты страшно красивая.

— Спасибо.

— Да не спасибо! — выговорил он с досадой. — А ты сама не понимаешь, какая ты красивая!..

— Я не понимаю, — согласилась Маня, продолжая торжествовать и упиваться моментом. — Ты можешь попробовать мне рассказать.

Он нашарил ее руку и притянул к себе.

— Я не могу рассказать. Ты… какая-то необыкновенная, Маня. Выходи за меня замуж. Лучше прямо сейчас. Ты не знаешь, где здесь загс?

— Нас не распишут, мы не местные.

— Я потрясу удостоверением.

— Анна Иосифовна знакома с мэром, говорят, он отличный мужик. Мы его попросим посодействовать.

— Мэр плюс удостоверение — большая сила.

— Мое платье — тоже большая сила.

Они продолжали нести околесицу, но остановиться были не в силах, ни он, ни она. Непонятно, что они станут делать, как только кончатся эти бессмысленные, глупые слова.

— Маня, — сказал вконец изнемогший Раневский, — правда, выходи за меня замуж. Нет никаких гарантий, это все понятно. Но из нас с тобой выйдет очень хорошая семья.

Писательница присела на лавочку рядом с ним. И посмотрела серьезно.

— Я не знаю, Дим. Страшно и непонятно.

— Ну, мы так и не узнаем, пока не попробуем. — Тут он спохватился, словно испугавшись. — Нет, это не срочно, мы еще даже на свидание не сходили!

— Пойдем? — предложила Маня. — Куда ты там хотел идти? В дом Истоминых?..

— Это не свидание, Маня.

— Зато у меня новое платье.

Взявшись за руки, как школьники на экскурсии, они неторопливо спустились по широкой лестнице. Волька трусил рядом, как хорошо воспитанная собака, охраняющая школьную экскурсию.

— Вон наша «Антилопа Гну».

Машина был белая, с синей надписью «Следственный комитет» на боку.

Маня страшно обрадовалась «Антилопе».

— Ты знаешь, я по этим горам за последнее время так находилась, что сил никаких нет! Коленка болит. Так что «Антилопа» как раз кстати.

— Ты хотела танцевать голой при луне, помнишь? Говорила, что это обязательно для всех пассажиров «Антилопы»!

— Я так не говорила.

— Именно так и говорила!

…И околесица продолжалась до самой калитки дома Натальи Истоминой, увитой виноградными листьями.

У Раневского были ключи, он оторвал бумажную ленту с печатью и отомкнул замок.

У Мани сжалось сердце.

Вон беседка, где они сидели с Натальей, ковры на перилах так и висят. Толстый рыжий кот, должно быть, давно ушел из дома — хозяев нет, еды нет, жизнь кончилась.

Она кончилась как-то у всех разом — у Толяна, Натальи и даже у кота.

Ничего не сбылось — ни черешневые деревья в саду, ни собственное дело, ничего.

В Москве продюсер Гарик, должно быть, ругал мертвого Толяна на чем свет стоит — не оправдал надежд, вложенных денег не отработал. Мнимые подружки и поддельные жены тоже обозлились — Маня видела это собственными глазами!

Никому из них нет дела до того, что погибла… целая вселенная, целый мир перестал существовать.

Никому не нужны ковры на перилах беседки, лебеди, вышитые бисером, кружевные покрывала, нарциссы в вазе и холодный нарзан. Никому не нужны мечты и надежды этой погибшей вселенной, все кончилось, заново ничего не начать.

— Маня, не реви.

— Ты знаешь, — выговорила она, торопливо утирая слезы, — Соня Крузенштерн на съемке делала вид, что незнакома с Толяном. Как ты думаешь, зачем?..

— Я с ней еще не разговаривал.

— Нет, ну зачем, зачем?.. Накануне они всем объявили, что летят в Пятигорск на тусу вместе, Паулину он из квартиры выгнал, а на съемке Соня представлялась его поклонницей и хотела с ним сфотографироваться.

— Маня, моя профессия запрещает всякие… гадания, понимаешь? Я могу или точно знать что-то, или не знать. Вы здесь сидели?

— Вон