class="p1">— Ананымка? Написал кто-нибудь грамотный, да?

— Дело не в этом…

— А в чем? Плохо строим, да?

— Строишь-то как раз ты неплохо. А материалы откуда? — Иван Егорович бросил окурок, придавил его ногой и зашептал заговорщически: — Не мне рассказывать, не тебе слушать. Мы с тобой ни много ни мало 26 двухквартирных домов поставили, клуб, ферму вон какую отгрохали, — он махнул куда-то в конец деревни рукой. — А ведь фондов у меня ни на один кирпичик не было.

— А-а-а! — протянул Армен.

— Вот тебе и «а-а-а», — беззлобно передразнил его Иван Егорович. — Хорошо, ветеринарный врач такой покладистый. Корову забьем, мясо на кирпичный завод, а он акт подписывает, что померла буренка. А это что?! Нарушение закона. Преступление это называется.

— Нэ сэбэ же… — возмутился Армен. — Все мясо отдавал я куда нужно было. Матерью клянусь…

— Верю. Но нельзя же так…

— Пачему нельзя? — воскликнул Армен. — Пусть другие так сумеют. У тэбэ, председатель — голова!

— Вот по этой голове и прошлись. Причесали. Строгий выговор по партийной линии.

— Снымут.

— Ага! — усмехнулся Иван Егорович. — Прокурор сказал: «Еще хоть один кирпичик положишь, снимем и судить будем…»

— Я о выговоре! — запротестовал Армен.

— Понял я… Конечно, снимут выговор. Время пройдет — снимут. А вот прокурора побаиваюсь. Капнет кто-нибудь насчет железа… А мы его с тобой за наличный расчет, да еще черт знает у кого. Сердцем чую, ворованное.

— Пусть стэрэгут лучше, — мрачно пошутил Армен. — Чего ты боишься? Ты же нэ крал?! Лучший калхоз в районе. Лучший председатель… Э-э-э, как тэбэ нэ стыдно, никто тэбя нэ посадит, прокурор только пугает.

— Ну, молодец! — восхитился Иван Егорович. — Если сажать будут, то обоих — и меня, и тебя.

— Вдвоем веселее, — усмехнулся Армен и, помолчав, спросил: — А что ты хатэл строить в этом году?

— Мы с тобой все уже построили. Основное…

— Во-во! А нэ основное? Гавары, раскрой душу.

— Нет, строить не будем. Да и деньги теперь на другое намечены. Нет денег на строительство, Армен. Не планировали даже, — с затаенной горечью воскликнул Иван Егорович.

— Гавары, нэ таись. Хоть и нэ будэм строить, а для интэрэса…

— Понимаешь, — начал председатель. — Хотел я профилакторий построить. Ну, такой как в городе. Чтобы, значит, с банькой финской, с ваннами, грязями… — Иван Егорович стал говорить громко, ожесточенно жестикулируя. — Весной, осенью. Понимаешь? Тракториста машина берет с поля, прямо с пахоты, и раз! В профилакторий! Потому как дома все равно не отдохнуть — корова, огород… А тут его перво-наперво в «сауну» — раз! Потом массаж — раз! Потом грязь…

— Зачэм мыть тогда было…

— Не перебивай, — отмахнулся Иван Егорович. — Накормили, напоили, подлечили и в кроватку! А утречком на машину, и опять в поле…

— А где строить хатэл?

— Около пруда, на той стороне.

— На горке, да?

— Не-ет, наоборот в ложбинке. Чтобы не жарко, как будто в тенечке, чтобы со стороны не видно и чтобы на деревню не глазел, родную крышу не искал… Сосны там кругом. По бору асфальтовые тропочки, чтобы и в дождь, и после дождя прогуляться можно… А летом — пионерский лагерь. Свой. Бесплатный. А то каждый год — ребятишек туда-сюда…

— Маладэц, председатель, харашо прыдумал, — похвалил Армен.

— Нет-нет, — спохватился Иван Егорович. — Ты не думай. Строить не будем. Мне еще на свободе пожить охота. Это я просто так, размечтался.

— Ну, что ж, пращай, председатель. Нэ поминай лыхом, — Армен с размаху ударил по ладони. — Езжай по полям. Сэв есть сэв, — и широко зашагал по улице.

Иван Егорович даже немного обиделся. «Надо же, не уговаривал, не сердился. Странно… Наверное, уже в каком-то хозяйстве подрядился, — подумал он, усаживаясь в машину. — Ничего. Скоро не до Армена будет, и не до стройки… Посевная!»

И началась посевная… Только тот, кто сам хоть раз участвовал в этой кампании, знает, что это такое. С раннего утра и до поздней ночи, и ночью, и каждый день, только одно — лишь бы не было дождя, лишь бы не было снега, да мороз бы не ударил, да солнце не сильно грело, чтобы земля не пересохла. Полевая кухня где-то застряла… О-о-о! Ветер холодный, на непогоду… И не спится председателю, и аппетита нет, и не кричит он, только сипит уже… Похудел, почернел…

Наверное, для этого районное начальство организует после посевной всякие разные семинары. Чтобы отдохнули председатели и директора, чтобы откормились, сил набрались к сенокосу, пообщались бы друг с другом. Шумно в гостинице, блестят глаза — не беда, заслужили…

На последнее занятие пришел сам, первый! Деловито и толково обрисовал положение в районе, похвалил руководителей хозяйств.

— Посевная закончилась. Погода благоприятствовала. Да и сейчас пока балует. Отсеялись хорошо. У меня к вам больших претензий нет, — закончил свою речь первый секретарь райкома. — Разве только к Ивану Егоровичу, председателю нашего лучшего колхоза «Вперед». Но им пусть прокурор занимается.

Иван Егорович аж подскочил. Вот те на!

— За что это?

— А ты не знаешь? — первый сурово смотрел поверх головы.

— Честное слово, не знаю.

— «Честное»? Вот пусть прокурор и занимается твоей честностью. А я больше беззаконие покрывать не стану.

Иван Егорович почувствовал неприятный холодок.

— Не поня-ятно… — протянул он.

— Тебе сказали, чтобы больше ничего не строил?!

В общем, будем готовить материал на бюро райкома. Назрел вопрос о пребывании в партии. Строгий выговор уже есть…

— Да не строю я ничего! — в отчаянии воскликнул Иван Егорович.

— А у пруда что?! Запрятал в бору… Какой-такой профилакторий? У других вон ферм порядочных нет, жилья не хватает, а он…

Иван Егорович, не дослушав конца фразы, выскочил на улицу, сел в машину. Бывалый шофер, видя настроение начальства, гнал вовсю. Молчали. Уже перед деревней Иван Егорович спросил:

— Я тебя позавчера домой отпускал?

— Ну… — шофер мельком глянул на председателя и продолжал сосредоточенно следить за дорогой.

— У пруда видел стройку?

— Ну…

— Кто строит?

— Все те же, — разлепил губы шофер. — Армен с бригадой. Стены заканчивают.

Иван Егорович с силой рванул дверь кабинета главного агронома.

— О! А мы тебя завтра ждем, — воскликнул тот, поднимаясь навстречу.

— Плохо ждете!

— Ты чего?! Какая тебя муха укусила?

— А ты не знаешь? Зачем подписал договор с Арменом?

— Я?! — вытаращил глаза главный агроном. — Я думал — ты. Еще удивился…

— Кто тогда? Главбух?

— Я сама ничего не пойму, — сказала та, появляясь в дверях. — Здравствуйте, Иван Егорович. Думаю, почему уехали, ничего не сказали?

— Зачем тогда финансировала? — закричал Иван Егорович, наливаясь кровью. — Не твои деньги, так можно?! Кидаете на ветер… Ждете, не дождетесь когда меня посадят…

— Что вы, Иван Егорович, господь с вами, ни рубля не давала, вот даже ни копеечки, да они и не просили…

— Так